«Кружечка»

опубликовал (а) -
0 140

Александр Христофоров

 

«Кружечка»

 

Друзьям имя «Коля» казалось грубоватым, поэтому парня называли «Никола», на балканский манер. Девушка специально коверкала слова: «Никакой ты НИ Кола!». И в самом деле, отчего-то родители прогадали, имя не подходило стеснительному и аккуратному в манерах юноше.

— Никола, Никола пришел! – кричали друзья в кафе, где пили дешевое пиво, а на закуску «бонусом» получали стакан черных сухариков с чесноком. Не пьянствовали, но гуляли четверокурсники допоздна, и на первой паре все клевали носом, а кто-то мог и прикорнуть на плече у соседа. С таких гулянок Никола уходил пораньше – три раза в неделю он боксировал, а перед изучением новой техники и спаррингами лучше хорошенько выспаться! Тренировался он без особого рвения, по школьной привычке – к спорту приучили родители. И уж если говорить откровенно – Никола все делал без особого рвения. Профессию выбрали за него – и Никола писал неинтересные конспекты, складывал их в серую потертую папку, ее бы давно выбросить! равнодушно ходил с друзьями на концерты, и не задумывался, нравится ли эта музыка. Не было искорки даже в отношениях с девушкой – просто сели однажды рядом, да так и осталось. Барышня заставляла решать задачи, а он улыбался, писал в тетради и послушно глядел голубыми глазами из-под светлых кудрявых волос. Ей нравился прямой пробор – и он причесывался так, надевал, что она скажет, и послушно улыбался, словно неудобно ему было за свое существование, да только она понимает, для чего он вообще нужен в этом мире. Ждал чего-то Никола, о чем-то мечтал? Не знал никто, а сам он о будущем думал редко.

В середине года вернулся дембелем Афанасий. Исключили его после первого курса – полгода в университете можно валять дурака, пока помнишь школьную программу, а дальше надо учить. Афанасий этого не понял, и на второй курс не попал. Еще полгода он бегал от военкомата, а потом устал и пришел сдаваться.

— А давай мы тебя запишем добровольцем! – предложил военком – он позарез нуждался в «положительной» статистике.

— А давайте! Но только если возьмете в ВДВ!

Военком возмутился хилостью Афанасия, посетовал на «раздутые» роты, но в десантники его записал. Полгода битья и стушенной капусты, круглый год хранившейся в яме у казармы, сделали из Афанасия человека. По крайней мере, в этом был уверен товарищ капитан, которого на полевых учениях условно застрелил Афанасий. В безлюдном леске «гибель» капитана фиксировать было некому; тот самовольно воскрес, и в сердцах решил отобрать у Афанасия автомат. Развязкой рукопашной схватки стал перелом капитанской ключицы, за что Афанасия наказали не слишком строго – начальство о происшествии умолчало, рапорт испортил бы «положительную» статистику. Дальше служба шла ровно, не помешал даже капитан – с затаенной злобой следил он за новыми авантюрами парня, но не мог найти повода для взыскания.

На факультет Афанасий вернулся шумно: студенты вывалили на перемену, и с рычанием оппозитного двигателя он лихо вкатил в толпу мотоцикл, которым добирался из своего пригорода.

— Ты, помнится, в десанте служил, что это за мотострелковый формат? – пренебрежительно заметила девушка Николы, и все подивились ее военной подготовке.

— Что это ты такая умная? Это вот он у тебя умничать должен, — Афанасий ткнул пальцем в Николу. Тот смущенно улыбнулся…

 

Портвейн запивали пивом в подворотне у факультета. Никогда Никола не был так пьян.

— Ну что, кто сильнее? – Афанасий с обнаженным торсом стоял под перекладиной из металлической трубы, одним концом она была приварена к столбу, другим покоилась в разветвлении многолетнего каштана.

— Уххх! – его голос отразился эхом в дворе-колодце, чуть затих, ноги взмыли над перекладиной, и:

— Раз! – торжественно крикнул Афанасий, оказавшись наверху.

Он сделал пятьдесят подъемов-переворотов, легко спрыгнул и сказал:

— Давай!

— И вовсе ты не должен за ним повторять, — обронила девушка Николы.

Компанию замечание не удивило, но Афанасий ехидно подвигал бровью.

— Давай, Геракл, давай!

Никола неуверенно оглянулся на девушку и оттолкнулся ногами от земли.

— Раз, — задорно крикнул Афанасий…

Наутро девушка выговаривала Николе, как ребенку. Через слово повторяла, что вел он себя по-мальчишески, поддался на глупую провокацию. Если Никола хочет быть ее парнем, впредь подобного поведения видеть она не желает. И пускай благодарит за то, что не ушла сразу, как «начался этот цирк». Никола и в самом деле почувствовал благодарность, но только когда девушка закончила гневную речь. Он всегда избегал выяснений и ссор, после этой беседы был растерян, оттого на вечерней тренировке «пропустил» сильный удар слева. Глаз опух, отек, это было привычным, но после разговора о мальчишеском поведении представлялось новым поводом для упреков. Никола отправился ночевать к родителям, так в последний год бывало редко, и парень чувствовал себя заговорщиком. Факультет живо обсуждал их ссору, студенты придумали пантомиму «Афанасий нарушает хрупкую гармонию отношений Николы» — действие строилось из махов руками, вздернутого носа и приподнятой брови…

— Что, Никола, отправили тебя в карантин? – беззлобно подтрунивали сокурсники. Все видели, как независимо держится девушка, а парень в одиночку уплетает булку в столовой.

— Ну почему, так сразу… — смущенно бормотал Никола. Студенты проходили мимо – сам по себе он не интересовал приятелей.

— Какой крутой синяк! – с порога заорал Афанасий.

— Это на тренировке, — пояснил Никола и пожал протянутую ладонь. Афанасий не прервал тактильного контакта, сгреб свободной рукой со стола стакан сока, опустошил одним глотком, и плюхнулся напротив Николы.

— Да уж понятно, что не из-за нее, — утирая ладонью губы, Афанасий кивнул в сторону девушки, Никола грустно потупился.

— Поехали! Надо тебе кое-чего показать!

— Куда?! У меня сейчас семинар…

Едва ли Афанасий слышал ответ – он схватил папку Николы, и бросился на улицу к мотоциклу. Никола припустил следом.

— Прыгай, погнали! – Афанасий с чувством дергал ручкой, и мотоцикл отвечал агрессивным рыком.

Никола неуверенно уселся позади, и Афанасий рванул с места. Поворот, еще один, еще, мотоцикл влетел на «Бродвей» – площадку между факультетов экономики и математики; сюда в перерыв выходили покрасоваться самые привлекательные студентки. Томность их кофе-брейка нарушило рычание мотоцикла и свист Афанасия: со страшным лицом он направил машину в самую гущу барышень. Оттуда, под визг, возмущенные сигналы авто, парни вылетели на дорогу и понеслись по улицам. Афанасий маневрировал резко, «нырял» между машин, неожиданно он «залепил» кулаком по зеркалу соседнего автомобиля. Водитель загудел клаксоном и что-то прокричал вслед.

— Подрезал нас! – обернувшись, пояснил Афанасий.

— На дорогу смотри! – кричал Никола.

Афанасий остановил мотоцикл у фасада старинного здания. Окна были измазаны краской – шел ремонт. Афанасий тихо сказал:

— Вот…

На стеклянной витрине неизвестный автор оставил надпись фломастером: «Когда собираешься в яркий и долгий полет, ты придирчиво подбираешь команду и тщательно проектируешь воздушное судно. Ты возводишь его со всей отдачей, на труд уходят годы, это становится делом всей твоей жизни. И замысел уже не поражает воображения, а неизбежные ошибки приносят первые разочарования… Но вот крылья наполнены ветром, перед тобой открыты все дороги, пора в путь! И теперь, стоя у обрыва, ты смотришь вниз, и уже не знаешь, с кем тебе лететь, а, главное, зачем…»

— Понял?

По спине Николы побежали мурашки. Надпись, странный почерк, да и вообще вся прогулка невероятно его взбудоражили, смутно Никола понимал, что фраза имеет самое непосредственное к нему отношение. Из оцепенения вывел голос Афанасия:

— Папка твоя где-то выпала…

 

— Ну что ты, как селедка барахтаешься? – кричал Афанасий, и в очередной раз «доставал» Николу правой рукой. Афанасий нравился тренеру – напористый, быстрый, шумный, он нарушил размеренную жизнь боксерской секции.

— Кто идет на «область»? – тренер по списку перечислял фамилии парней, привычно пропустил Николу – парень всегда отказывался от соревнований.

— Конечно мы! – заорал Афанасий, — шаг из строя! – и «залепил» Николе по затылку.

Никола почувствовал, как ноги подгибаются, а в животе холодеет.

— Записал вас, — довольно сказал тренер, — будем готовиться…

Первая неделя кроссов и напряженных тренировок началась с плохих отметок – Никола совсем перестал учиться. И в пятницу его «пригласили» в деканат, где с неожиданной для себя уверенностью он рассказал о подготовке к областным соревнованиям по боксу. Еще большей неожиданностью стал ответ замдекана – тот спросил бумагу из секции и напомнил, что университет поощряет спортивные достижения.

Никола выходил на улицу, как победитель, ликовал, будто уже «взял область». У дверей факультета ошивались такие же «штрафники» и Афанасий.

— Ну, «отмазался»? – спросил он.

— Да лёгко! – выпалил Никола.

На весь следующий месяц друзья полностью отдались тренировкам – получасовая утренняя пробежка трижды в неделю, три тренировки по боксу, одна-две в «качалке». Никола никак не мог определиться с весом: его масса была в нижнем пределе тяжелой категории, а значит, любой соперник будет мощнее. «Спускаться» на три-пять килограммов и выступать истощенным тоже было непросто. Афанасий о таком не думал вовсе, просто тренировался на «полную». Николе было некогда думать о девушке, хотя она начала здороваться, и даже иногда звонила. Ссылался на отсутствие времени, и только раз гулял с ней в парке, куда приехал Афанасий и забрал его на тренировку. В это время случилась одна неприятность – Афанасий попал в аварию. Упал аккуратно, но сломал правую кисть: рука угодила в решетку «ливневки».

— Ничего, тормозить можно и педалью! — он убирал от руля уцелевшую руку, и вел мотоцикл только ногами. Тем не менее, машину толстой цепью пристегнули к столбу во дворе, где Никола «крутился» на турнике, а Афанасий старался подтянуться здоровой рукой.

— Ты ж их теперь одной левой! – одобрил Никола – Афанасий впервые дотянулся подбородком до перекладины, травма не заставила его отказаться от соревнований.

В эти дни девушка вновь затеяла выяснения с Николой. Афанасий ему не товарищ, говорила она, Афанасий плохо влияет на учебу и, в целом, на его, Николы, будущее. А эти их соревнования – просто дурацкое мальчишество, которое, как она надеется, вскоре пройдет. Девушка была облечена важностью своей миссии, но Николе было очень горько слушать ее, ведь впервые он был увлечен по-настоящему! Но даже эта горечь обиды и непонимания была желанной – он не испытывал такого, ведь никогда раньше не защищал то, чем дорожит.

— Да она дура, забудь! – успокоил его Афанасий, и это подействовало.

 

Соревнования организовали отвратительно: из динамика неразборчиво приглашали пары на бой, объявляли, кому готовиться, спортсмены переспрашивали друг у друга фамилии, стоял непрерывный гомон. Каждый из трех рингов густо облепили болельщики, а в коридорах спортивной школы переодевались, спали и просто толпились спортсмены из всех городов области.

Никола жутко нервничал, постоянно прихлебывал чай из термоса и бегал в туалет.

— Горишь? Туши! – шутил тренер.

Афанасий держался свободно, лишь украдкой потирал правую руку. Тренер стоял у канатов, орудовал полотенцем, водой, и, через крики давал подсказки, хотя в бою спортсмены понимали плохо. Когда в этом гомоне называли фамилию бойца из секции, он отправлял того разминаться с помощником.

— Афанасий, «разогревайся»! – скомандовал тренер, когда назвали следующую пару.

— Боковые! – кричал помощник, и Афанасий легко кидал руки от подбородка по широкой дуге.

— На «отходах»! – Афанасий синхронно с ударами шагал в стороны и немного назад.

Никола смотрел, как держится Афанасий, и успокаивался, но все кругом плыло в глазах. Вот Афанасий закусывает капу, протискивается меж канатов, и, склонив голову, слушает рефери. Гонг, Афанасий легко двигается, много бьет левой, противник не достает. Крики перекрывают голос тренера, но Афанасий показывает глазами, что понимает подсказки. Конец раунда – Афанасий улыбается, идет в свой угол, тренер склоняется над ним и быстро говорит.

— .. и добиваешь хуком, даже правой не надо! – услышал Никола конец фразы.

— А сможешь правой? – спросил Никола.

Ударил гонг, Афанасий, подмигнул, и легко сорвался с места. Никола медленно вышел из оцепенения, шум в ушах ушел, и время вновь потекло размеренно. Афанасий встречал противника сильными ударами левой, и, когда тот далеко отклонился в сторону, четко ударил правой. Парень по инерции сделал еще шаг и легко упал на бок. Вся секция восторженно взвыла, рефери коротким движением развел ладони в стороны. Афанасий двинулся в свой угол, пролез между канатов, и все ринулись его обнимать. Освободившись от дружеских захватов команды, он сказал Николе:

— Бодит сильно дука, — Афанасий держал капу в зубах и толкал ее языком, маленькая капля крови со слюной упала на пол.

— Дальше будешь? – спросил Никола и оглядел распухшее запястье. Афанасий, подвигал челюстью, словно кивал капой, и усмехнулся. Никола оттянул его футболку, и Афанасий сплюнул капу за пазуху.

— Ну, сколько повторять, на разминку! – тренер подтолкнул Николу к свободному пятачку в сторонке, где ждал помощник с «лапами». Туман вновь окутал Николу. Плохо понимая, что происходит, он бил, уклонялся, «нырял», и на «выходе» опять бил. Суетливым потоком криков, дружеских похлопываний, ударов гонга его несло к канатам. Он увидел, как двигаются губы тренера, слов не понял, хлопнул перчаткой по ладони Афанасия и вышел в центр ринга. Здесь он был один, напротив соперник – ниже, с короткими руками, но очень крепкий. Рефери говорил куда бить, куда не бить, Никола смотрел под ноги и кивал. Ударил гонг, Никола прижал руки к голове, и сразу почувствовал сильный удар в печень. Дыхание сбилось, но совсем немного, следующая атака утонула в перчатках, инстинктивно он ответил левым, и начал следить за противником. Тот мало двигался и вкладывался в каждый удар. Никола увеличил расстояние, и удачно ударил левой. Еще раз и еще, уклонился. Эта дистанция была верной, и пора бы ударить правой – но между ними стал рефери. Никола даже не услышал гонга, раунд пролетел как секунда. Рефери отправил в свой угол, Никола обернулся, и вдруг понял, что здесь он не один.

— Хорошо, работай на дальней! «Щупаешь» левой, а как откроется – бей правой. Боковых, апперкотов не надо, «работай» просто! – наставлял тренер, давил воду из бутылки на полотенце, и обтирал шею Николы.

Гонг, Никола вышел размеренно, но противник резко «рванул» к нему и сократил дистанцию – он тоже получил совет. От неожиданности Никола «пропустил» сильный удар в печень, но тут же ответил боковым «кружечкой» — ладонью к себе, будто держишь пивной бокал. Ударил так сильно, что противник перешагнул, иначе не сохранить ему равновесие! и Никола вновь увеличил дистанцию, «поливая» левой. Весь второй раунд прошел под контролем Николы.

— Ты сможешь его подпустить, когда следует, и опять «кружечкой»? Он устал! – уже не командовал, а советовался тренер. Никола кивнул.

С начала третьего раунда Никола держал дистанцию, приближал соперника только под сокрушительный удар сбоку. Ни разу не попал «чисто», но даже так сбивал его с ног, или вовсе лишал ориентации, и обрушивался ударами обеих рук. Через полминуты из угла противника на ринг бросили полотенце, и бой прекратился, объявили досрочную победу.

Стоя рядом с рефери, Никола почувствовал, как его руку подняли вверх, а он смотрел в свой угол, где свистели и кричали все бойцы секции…

 

Поединки шли до позднего вечера. Афанасий занял первое место, хотя рука болела невероятно, Никола – третье, проиграл техническим нокаутом, в последнем бою глубоко рассекли бровь. В командном зачете «взяли» первое. Никогда еще тренер не мог похвастать такими успехами, и за общий подъем боевого духа благодарил Афанасия.

Тренироваться сил не было, хотелось есть и спать, и на две недели облегчили график. Занимались лениво, больше обсуждали соревнования, где каждый что-то для себя открыл. Например, Никола – сокрушительный удар левой сбоку, Афанасий – сложный перелом.

Хирург посмотрел рентгеновские снимки, и на полгода запретил Афанасию заниматься боксом.

— Минимум шесть месяцев! – кричал врач на весь физкультурный диспансер, — потом обследование – и новое заключение! Вообще не понимаю, кто дал справку о допуске к соревнованию!

Как вышли из кабинета, Афанасий заявил:

— Идем на кикбоксинг! Там ногами бить можно.

— Я не умею ногами… — смешался Никола.

— Меня в армии «рукопашному» учили, покажу!

На факультете бойцов встретили настороженно – рассеченные лица выглядели безобразно, и Никола махнул рукой на занятия.

— Так что, мы больше не встречаемся? – спросила девушка и отвела глаза от заклеенной брови и черных припухлостей под глазами.

— Ну, ты же видишь, мне не очень-то хочется… — насупился Никола.

 

Чего только не обещал тренер – и все же ребята ушли. Он подстерегал их в буфете, по дороге на учебу и даже под парадным. Но Афанасий не мог боксировать из-за травмы, а Никола не хотел без него. На доску достижений факультета прикололи две новые фотографии (Афанасия вызывал замдекана, хотел восстановить на стационар, парень обещал подумать). Под стендом почета и состоялся решающий разговор.

— Да мы скоро в столицу, а там и республиканская сборная! – кричал, наливаясь багровым, тренер, — а вы чего удумали – ногами махать!

— Давайте все же через полгода. Мы вернемся, — спокойно повторил Афанасий пройденный разговор, — да и форму не потеряем.

Энергично качая головой, будто на разминке, тренер удалился быстрым шагом.

— Во переживает, да? – невесело обронил Афанасий.

— Еще бы, я вообще у него седьмой год… — Никола нервничал из-за постоянного преследования тренера.

— Седьмой-то седьмой, а толк был? – ехидно поддел Афанасий.

За три недели Никола научился худо-бедно выносить бедро для удара ногой и водить мотоцикл. Прав у него не было, поэтому ездили только рано утром, на тренировки к морю. Но скоро он приспособился, вел аккуратно, и вопросов у инспекции не было. А если б и остановили – Афанасий показал бы свои права, и убеждал, что за рулем был он. Как ему казалось, гипс на руке нисколько не разрушал этой версии.

— А если тебя не допустят к тренировкам? – тихо, чтоб не слышал преподаватель, спросил Никола.

— Допустят, решим, — Афанасий иногда бывал на парах, «в гостях», и увлеченно рисовал на гипсе, как художники Ренессанса на холстах – многослойно.

Тренер по кикбоксингу приезжал на семинары в «учебку» Афанасия, и вопросов в самом деле не возникло.

— Мы драться не умеем, но очень любим! – постоянно приговаривал новый тренер, и лупил парней по открытым частям тела.

Кикбоксинг показался Николе проще бокса – здесь обходились без выверенной техники и скорости рук. В серии из трех-четырех ударов кулаком один можно было заменить ударом ногой, это было куда проще чередований наподобие джеб-кросс-нырок-хук. Но стратегия боя менялась. Никола удивлялся новым дистанциям и болевым точкам – на первой же тренировке после «лоукика», удара голенью в бедро, парень просто не смог ходить. Секция веселилась, но все видели – Никола неплохой боксер, скоро он переучится, и во многом будет лучше остальных.

А еще на кикбоксинг ходила Анита. Четыре года назад ее привела подруга, похудеть и «подсушиться». Подруга ушла, Анита осталась. Спорт пошел впрок: что было назначено обеим, полностью досталось одной. Ее крепкое тугое тело, затянутое в цветастые шорты-юбку и спортивный лиф, давно не впечатляло парней из секции – отказала всем, и осталась просто боевой подругой. Однажды Анита участвовала и в соревнованиях, в первом же раунде на шестой секунде ей сломали нос, неделю просидела дома в маске. Переборола запрет семьи, и вернулась на тренировки с уговором не участвовать в спаррингах. Черные волосы она сплетала «дракончиком», а по спине, от поясницы до лопатки, догоняли друг друга разноцветные бабочки; все знали, что «колол» их мастер в далекой стране. Когда тренировка заканчивалась, она вдевала в нос сережку, и в открытых майках выглядела как кинозвезда. Никола слушал ее отчего-то хриплый голос, жутко робел, и не мог поднять своих глаз.

— Тебе надо …. – Анита, отшагнула по кругу и прикрыла лицо перчатками, отчего Никола не расслышал последнего слова.

— Что? – спросил он, подняв голову.

— Постричься! – с этим воплем она легко «стрельнула» ему в челюсть левой, и озорно рассмеялась.

Николе было сложно – не мог ударить, на что Анита жутко обижалась. Он удивлялся парням, что могут дубасить ее, и смотрел как, сжав зубы, она стойко защищается и атакует. Синяки Анита тщательно укрывала от внимания родителей.

— Ты же боксер – научи меня бить руками! Здесь никто не умеет… — тише добавила она.

У Николы похолодело в животе, будто вышел на ринг. И с того дня в конце тренировки обязательно «дорабатывал» с ней руки – показывал и объяснял все, что знает, так совершенствовался и сам.

— Вот это – женщина! – заявил Афанасий Николе, когда вышли из зала, — не то что твоя, эта…

— Да ну что ты, есть у нее кто-то, наверное… — Николе не нравилась эта мысль.

— Да ты видел, как она на тебя смотрит? – Афанасий остановился у мотоцикла, — зови ее куда-нибудь, и поймешь, есть, нет…

— Мы тут вторую неделю, как появились, а я к ней «подкатывать»…

— Деееевушка! – вдруг закричал Афанасий, глядя за спину Николы.

Анита выходила из спорткомплекса, лихо забросив на плечо сумку, болтала с парнями.

— Да! — весело отозвалась она, бросив взгляд на Николу.

— Тут, знаете ли, один парень хочет пригласить вас в кино, ну или там мороженое или куда еще… — говорил он Аните, которая подошла размеренным шагом, и сбросила сумку на бак мотоцикла.

— В самом деле хочешь? – серьезно спросила она, глядя на Николу.

— Хочу.

 

Спустя месяц весеннее солнце так жарило плечи, что одевались по-летнему. Анита и Никола гуляли по пляжу, садились на камни и цедили ром из маленькой металлической фляжки. В который раз дивился Никола: Анита стала его частью, отношения с ней не были надуманными – просто проводили время вместе. Прошлую девушку приглашал в кино, парк аттракционов или кафе, будто искал повод увидеться. С Анитой иначе: просто созванивались, и все свободное время проводили вместе. И сегодня, субботним утром, когда тело болело от упражнений и пропущенных ударов на вчерашней тренировке, Никола приехал к ней завтракать. Родители отсыпались – вчера было застолье, и ее отец, выйдя на кухню после очередного взрыва хриплого смеха, ласково сказал:

— А шли бы вы погулять, дети, а? – почесал усы, и протопал в ванную.

Анита молча взяла со стола бутылку, вылила остатки во фляжку и спросила:

— Куда пойдем?

— Конечно на море, — как давно решенное, сказал Никола.

— Хорошо, боксер, — Анита провела ладонью по ежику его волос.

Когда Анита появилась на факультете, бывшая девушка перестала здороваться с Николой. Как-то, выйдя на перемену, он увидел Афанасия, тот бурно рассказывал что-то в кругу студентов. Чуть поодаль, на мотоцикле, скучала Анита; увидела Николу, выпрямилась, улыбнулась. Заметили все, а когда Никола подошел к ней и, приобняв, поцеловал, воцарилось напряженное затишье. Афанасий обернулся:

— А, здоров! Вот, сказала «вези к нему»! — он развел руки в стороны.

— Поехали кататься? — негромко спросила Анита.

Никола глянул на Афанасия, тот махнул рукой. Изумленными взглядами студенты проводили косички, бабочек на загорелой лопатке и нахмуренное лицо Николы в зеркалах обзора.

 

На городских соревнованиях по кикбосингу Никола и Афанасий провели по десятку боев и заняли призовые места. Оказалось, еще на прошлых, областных, Никола запомнился главному тренеру большого спортивного клуба, где занимались профессиональные бойцы.

— Здорово, боксер! – к Николе подошел большой, круглолицый человек. За глаза его называли Медведем, но Никола этого еще не знал.

— Здравствуйте! – они хлопнули по рукам – перчатка о кулак.

— Я видел твою «левую». Если научишься бить ногами – будешь отличным бойцом. — А что не так с ногами? – Никола и в самом деле заинтересовался.

— Ты, Медведь, чего от моих бойцов хочешь? – еще издалека крикнул тренер Николы, и быстрым шагом приблизился к ним, — я тебе еще в прошлый раз говорил, не «шарься»!

Он подошел близко, и толкнул Медведя пальцем в грудь.

— Спокойней, дорогой, — Медведь захватил его кисть, заломил, и со всех сторон к ним ринулись судьи, тренеры и бойцы – не впервой приходилось их разнимать.

— Что это они так резко? – спросил Никола у одного из «своих».

— Ты Барса помнишь?

— Помню, — кивнул Никола.

— Так вот Медведь пять лет назад его от нас «сманил», — парень сплюнул в ведро под канатами.

Барс выступал в профбоях – Никола с восторгом смотрел их по спортивному телеканалу. Жил Барс за границей, где открыл зал под собственным именем. Согласно контракту, он отчислял Медведю процент от доходов. Едва ли такой успех возможен был в секции кикбоксинга, но тренер ненавидел Медведя из-за карьеры Барса.

Отходя к своим бойцам (на «области» и «городе» он «обстреливал» только молодняк), Медведь подмигнул Николе.

 

Это знакомство потрясло Николу. Внезапно, после одного рукопожатия, мир расширился. Он нашел все бои Барса, внимательно разбирал технику, видел развитие индивидуальной манеры.

— Уж не собрался ли ты уйти к Медведю? – спросила Анита и аккуратно толкнула Николу подушечкой ступни. Никола, сгорбившись, сидел на кровати с ноутбуком и смотрел «нарезку» боев.

— Ты только и смотришь, что бои Барса.

— Тебе же не видно, откуда знаешь?

— Я все его бои с одного взгляда знаю.

— Это почему? – Никола резко обернулся.

— Потому… — Анита перевернулась на живот, и подперла голову руками, Никола не видел ее лица.

— Ты что, была с ним? – Никола с хлопком закрыл ноутбук.

— Да была, вот даже на этом бое, который сейчас смотришь, была.

— Я не о том! Ты встречалась с ним?

— Да, он был моим парнем…

— И почему вы разошлись? Потому что он уехал за границу и оставил тебя?

— Нет. Потому, что он редкий придурок, — Анита обернулась с улыбкой, — ты уже третий день подряд остаешься у меня. Может, привезешь все вещи? Родители не против…

 

В баре было темно и накурено, друзья склонились друг к другу над столом, и говорили негромко.

— Ты не можешь просто взять и уйти… — Афанасий был огорчен, даже разочарован.

— Я не просто ухожу, — Никола сгримасничал, — я должен идти туда, я же тебе объяснил! Либо я вообще оставлю бокс, либо достигну такого же успеха, как он! Я не могу оставаться с ней, и знать, что тот был лучше!

— Да понимаю.. Вот только он не поймет… — Афанасий говорил о тренере.

— Я пойду. А ты – не обижайся!

— Креветки! – бесцеремонно заявила полная, грудастая официантка, и стукнула об стол металлическим подносом с ароматной закуской.

— Прости, брат, я не с тобой…

— Ну, давай, — Никола поднял бокал и чокнулся с Афанасием «кружечкой». Друзья весело рассмеялись.

 

— Начнем с того, что теперь ты будешь платить за тренировки! Что это?

Медведь погрузил палец в жировые складки парня, который весело болтал вместо отработки ударов.

— Пошел вон. Ты мне здесь ни за деньги, ни бесплатно не нужен. Вон отсюда!

Подчиняясь суровой воле Медведя, парень понуро поплелся к раздевалкам. Остальные только ниже опустили головы, и продолжили работу в парах. Несколько человек проводили взглядом изгнанного.

— Очень плохо выносишь бедро! Чему тебя там учили? – большими руками Медведь сгреб талию Николы и резко развернул, — вот до какой линии должен доходить «таз», а ты вертишься, как барышня! – Медведь пошел дальше.

В зал было два пути – приглашение тренера, или большая плата за то, чтоб быть «мясом». Но даже на эту роль Медведь выбирал не всех. Никола не платил за тренировки, тренер дал небольшой срок, чтоб показать себя. Как? Никола этого не знал.

— Ну и как тебе у Медведя? – дома спросила Анита. Теперь они приходили раздельно, Никола чуть позже – его тренировки были куда серьезней.

— Сказал, надо набрать массу. Упражнения со штангой, составил диету, будет давать специальные добавки, — с напускной небрежностью ответил Никола.

— Вот и хорошо, значит, серьезно занялся тобой, — Анита старалась сгладить напряжение – знала, о чем он думает.

— Угу, — согласился Никола. «Им (имея ввиду Барса) он тоже так занимался?» — с сарказмом сказал про себя.

Теперь они почти не говорили о спорте, к тому же близилась сессия; готовились вместе. Тему бокса пропускали и с Афанасием: друзья просто ходили на пляж и гоняли на мотоцикле. Никола нашел свой путь, и это чувствовали все.

 

Медведь прохаживался вдоль шеренги спортсменов.

— Ну что, новобранцы, готовы к экзамену?

«Старички» одобрительно загудели. Никола представил бой против троих, «оббивку» в стойке и другие испытания. В ногах почувствовал слабость, но быстро преодолел волнение, собрался с силами.

— Не слышу, готовы? – гаркнул Медведь.

— Готовы! – ответили нестройным гулом бойцы.

— Отлично. Тогда в парадной форме, с капами и перчатками, пятница, десять вечера – Медведь назвал адрес ночного клуба, — опоздаете – можете вообще уже не приходить.

Никола ждал любых испытаний здесь и сейчас, но не загадочных приглашений. Что там будет, соревнования? Не знали и другие новички, но спросить Медведя никто не решился. Никола беспокоился, и ждал конца тренировки, чтоб поговорить с кем-то из старожилов…

Медведь проводил подпольные бои в городе, области, поставлял бойцов во все страны мира. Новичков он экзаменовал в «Бойцовском клубе», шоу, где действовали правила профессиональных поединков – минимум защиты, смешанный стиль. Тотализатора не было, а прийти мог каждый, кто готов платить за вход.

Когда Николе все объяснили, сердце его заколотилось. Не от страха! Никола страстно желал выйти на ринг без шлема, щитков на ногах и почувствовать то же, что и бойцы, которых он видел на телеэкране…

Афанасию и Аните Никола ничего не сказал. Во-первых, сильнее бы волновался, будь они в зале, во-вторых, он стеснялся показаться новичком Аните, а она полтора года летала с Барсом на все бои.

Ночь с четверга на пятницу Никола проворочался без сна, будто температурой ломило тело. Встал разбитый, украдкой собрал спортивную сумку, и сказал Аните:

— Я сегодня поздно, будем отмечать день рождения на факультете….

— Ага-ага, — переплетая косички у зеркала, ответила она.

На занятия Никола не пошел, весь день провалялся с Афанасием на пляже, соблюдая режим питания. Простой, правда, режим: есть много и сразу как захочешь.

— Ну ты и боров стал, — восхитился Афанасий, — тот Барс, а ты будешь Боров!

— Иди ты! — напряженно ответил Никола.

— Что ты нервный такой сегодня? Опять с Анитой поцапался?

— Да, нет, все нормально брат, не выспался просто, — ответил Никола, перевернулся спиной к солнцу и уткнул лоб в песок.

К черному входу клуба стекались бойцы, в темноте лица угадывались с трудом. Здесь были не только медведевские – привел своих ребят и Берсерк, из клуба карате. Примерно два десятка парней настороженно смотрели друг на друга.

— По сколько боев у каждого? – спросил Никола.

Рядом кто-то заржал, Никола повернул голову. Парень килограммов в сто весом смотрел на Николу.

— Слышите, он спрашивает, сколько боев будет! – теперь смеялись все, а парень покровительственно похлопал Николу по спине. Он не издевался, но Никола решил молчать. Из небольшой двери вышел Медведь с Берсерком.

— Граждане смертники, прошу!

Никола смотрел на вход, как десантник, будто прыгать сейчас из люка самолета; вспомнился Афанасий. От парней пахло адреналином, развязной походкой они двинулись внутрь, вошел и Никола. Здесь, при свете, проявилась неприязнь взглядов – бойцы оценивали друг друга. Остановились в тесном коридоре, из-за стены приглушенно донеслась музыка: рядом был большой зал.

— Переодеваемся, ждем здесь! – приказал Медведь.

Бойцы побросали сумки под стену, и принялись стягивать одежду. По коридору сновали полураздетые танцовщицы, меняли наряды к каждому номеру. Парни провожали их неприличными замечаниями, но большего себе не позволяли – Медведь за такое наказывал строго. Все кругом будило простейшие инстинкты, организм без перебоев вбрасывал гормоны. Никола чувствовал, как все кругом наполняется агрессией. Кто-то уже переоделся, и разминался, высоко задирая колени, или размахивал руками. Николе вспомнились гладиаторы. Вернулся Медведь.

— Вначале выходим на парад, представляют каждого бойца. Тянем жребий, потом прячемся. Как поняли? Через двадцать минут полная готовность.

Никола берег энергию и разминался лениво – приседал, вращал руками, скручивался; бессонная ночь забрала бодрость.

— Грудь вперед, животы подобрали, в колонну за мной арш! – Медведь появился в коридоре внезапно, все рванули на построение; две девицы в нарядах из перьев испуганно жались к стенам и сторонились обнаженных торсов, но глазели на играющие мускулы. Медведь двинулся, колонна пошла за ним. Света почти не было, придерживались за стену, музыка становилась громче. Коридор закончился большой площадкой, от зала ее отгораживала декоративная решетчатая стена, руке передавалась ее мелкая дрожь тугих басов. Небольшая лесенка вела к краю сцены, где на возвышении стоял ринг. В пляшущем свете прожекторов танцовщицы изображали схватку у канатов. Сквозь небольшие прорези виднелся зал, и бойцы прильнули к стенке, комментируя приглянувшихся девушек. К Медведю подошел высокий парень в смокинге.

— Пацаны! – Медведь перекрикивал музыку, — это Дэн! Слушаемся его! Всем удачи, поздравляю, вы на войне! Я в судьи!

Медведь, вернулся по коридору и вышел в зал из боковой дверки. Никола провожал его глазами. Столы стояли амфитеатром, Медведь протискивался через людей с коктейлями в руках, они танцевали прямо в проходах, и на площадке перед сценой. Никола старался не потерять его из виду в ярком свете лазеров, и увлекся этой игрой, как вдруг заметил Аниту, и ахнул – она закинула руки на шею Медведю, и чмокнула его в щеку. Медведь сгреб ее своими лапищами, и подставил другую, Анита засмеялась и вновь поцеловала его. Теперь Никола смотрел, как Анита протискивается следом за Медведем. Он усадил ее позади судейского стола, на места «для своих». Анита весело болтала с соседом, похоже, давним знакомым; казалось, здесь она как дома. Никола был взбешен – он не хотел драться, да и вообще находиться здесь у нее на глазах, но был растроган ее бунтом. Она ведь сразу поняла, что день рождения — выдумка! Никола почувствовал прилив сил.

Пришли «roundgirls», с фигурами как у Аниты, принесли большие таблички с номерами раундов. Девчонки весело болтали с бойцами, и наносили блестящий крем на загорелые тела.

Дэн объявил о начале бойцовского вечера и пригласил парней на сцену. Нестройной толпой, под музыку, рев зала, они вышли к зрителям. Дэн зачитал правила – разрешены были неизвестные Николе удары, например, локтем. Николе выпал четвертый бой, биться с Энвером – спортсменом от известной диаспоры. За Энвера «болели» соотечественники, они заняли семь столов отдельной площадки зала. Николе стало не по себе, но он отвлекся – Анита аплодировала стоя, когда назвали его имя. Медведь вопросительно закивал ей, указав пальцем на Николу, мол, «это твой, да?». Анита радостно замотала головой, Медведь повернулся к Николе, и, выпятив челюсть, поднял вверх большой палец. Никола усмехнулся и отвел взгляд.

Бойцы вернулись за сцену. Тренера рядом не было, каждый сам за себя – оттого ждать поединка было сложнее, чем на соревнованиях. Энвер смотрел с пренебрежением, отпускал комментарии товарищам – похоже, эти бои им были не впервой. Но Никола не трусил, он заранее продумывал простые комбинации ударов, и настраивался на жесткий поединок. А других здесь и не бывало.

В первом бою товарищ Энвера скосил новичка жесткой подсечкой, тот упал и сломал руку. Прямо на ринге наложили шину и помогли ему перелезть канаты. Парень, припадая на ногу, спускался по лесенке, а зал ревел и приветствовал победителя. У Николы похолодело в затылке, но он разминался активнее, бросал перед собой короткие боковые удары. И второй бой прошел скоро – новичок из клуба Медведя попал в глубокий нокаут; его, играючи, «вырубил» приятель Энвера. Начался третий поединок. Здесь двигались аккуратно, не рисковали, и зрители освистали бойцов. Никола перепрыгивал с ноги на ногу, убивал волнение активностью. Четвертый бой. Первым вышел Никола, поднялся на ринг, рефери проверил бинты и перчатки. Прожекторы светили в глаза со всех сторон, за канатами было пусто и черно, оттуда – аплодисменты, сдержанные и короткие. Но когда пригласили Энвера, зал взвыл. Никола усомнился в Медведе, дает ли тот себе отчет в том, что грозит здесь новичку? Но пути назад не было – Энвер гарцевал по рингу под громкие вопли поддержки.

Дэн нараспев заверещал в микрофон, и объявил начало боя, со стороны Медведя послышался мягкий удар о тарелочку. Глаза Энвера горели ненавистью и агрессией, рядом суетился рефери в белых перчатках. Энвер накинулся плотным потоком ударов: казалось, его ноги и руки остро заточены, каждая серия наносила непоправимые потери. Бешенство захлестнуло Николу: не думая о защите, он накинулся с безумными ударами. В критической ситуации действовал инстинктивно – бил боксерские комбинации, что зубрил годами. Энвер не ждал такого, но легко сбивал атаки ударом колена и старался быстро «забить» Николу. Первый раунд закончился без чьего-либо преимущества. Технический работник (как бы хотелось видеть тренера на его месте!) подавал воду, полотенце, и целую минуту Никола дышал свободно. По рингу прошла девица с табличкой, второй раунд. Звякнул гонг. Теперь никто не суетился. Никола понял: Энвер хотел взять новичка напором, но раз не вышло – бой станет еще жестче. Никола крепко защищался, Энвер «обстреливал» его тяжелыми лоукиками, и, как только Никола застывал на месте, поднимая одну ногу для защиты, обрушивался ударами рук. Никола только отвечал, не успевал быть «первым номером», и зрители это понимали. Несколько раз Никола вложился своим «коронным» ударом, Энвер пошатнулся, но уже под третью такую «кружечку» он «нырнул», и на выходе ответил точно той же «кружечкой» — удар «чисто» прошел Николе в скулу. Зал восторженно взревел, Никола терял силы… В перерыве перед третьим раундом дежурный по углу Николы сказал:

— Продержись еще один – будет отличное выступление как для первого раза.

Никола понимал – не победить! и он настроился на крепкую защиту и одиночные удары в контратаке. Звякнул гонг, Энвер ударил лоукик, сразу, той же ногой, в печень, прыгнул, и весь вес вложил в удар локтем, разрубил перчатки Николы. Тот покатился по полу, захватывая ртом воздух. Два медбрата в белых халатах спустили его с ринга, Анита, протиснувшись на сцену, обтирала его влажным полотенцем…

 

«Экзамен» сдал только Никола – Медведь позволил ему продолжить тренировки, остальных новичков отослал «на кислород». Медики светили Николе в глаза, растирали затылок, и когда он смог подняться, отправили его с Анитой на такси. «Спасибо всем, война окончена, все свободны» — сказал Медведь на прощание.

Утром Никола проснулся от жуткой головной боли.

— Вот, бросай под язык, — Анита выдавила в ладонь две маленькие таблетки.

— Что это?

— Восстанавливает мозговую деятельность, — она уселась рядом на кровати.

Никола бросил таблетки под язык, стало сладко, и через несколько минут головная боль утихла.

— И вот еще, — с этими словами она помахала перед ним двумя сотенными купюрами.

— А это что? – удивленно спросил Никола.

— Медведь разве не говорил? Твой гонорар.

Никола приподнялся на локтях. Две сотни за один вечер… Он не мог поверить! Мать зарабатывала четыреста за целый месяц, отец – пятьсот-семьсот. А он, Никола, за один вечер две сотни! Тяжело дались эти деньги, но… Он вскочил с постели и возбужденно ходил по комнате.

— Ну ты чего, а? – Анита обеспокоенно смотрела на него.

— Все отлично, все хорошо, моя дорогая! – Никола подхватил ее на руки и легко выжал вверх.

Анита смеялась, и бессознательно, кончиками пальцев старалась стереть гематому между его носом и скулой…

 

Никола остервенело тренировался, Медведь выписал спортивные добавки, и парень прибавил в весе и силе. Два месяца адских тренировок обогатили его технику, и еще дважды он выступал в «Бойцовском клубе». Один раз за ним была победа, в другой – спорный бой с товарищем Энвера. Судьи объявили ничью, но болельщики-соотечественники устроили потасовку, под давлением провозгласили победу их бойца. Тогда Медведь строго запретил Николе уходить в одиночку, и был прав – парня поджидали у черного хода, где опять дрались, и «положили» всех болельщиков. Держались вместе – Медведь загрузил парней в «бус», развез по домам, а Николе велел где-то «залечь», его могли искать. В ту же ночь Никола и Анита уехали за город, на студенческую базу отдыха, где целыми днями парочка жарилась под солнцем. На факультете прошли экзамены, и Никола провалил сессию. А через пару дней позвонил Медведь, и сказал, что мстить никто не будет, пора вернуться к тренировкам. История с потасовкой укрепила авторитет Николы, теперь в «Бойцовском клубе» он был «своим»: здоровался со всеми спортсменами и тренерами, причем с Энвером – особенно тепло. Постоянная группа поддержки недобро зыркала на него из-за столиков, но Медведь умел разбираться с проблемами, Николе никто не угрожал.

К концу лета Никола стал кандидатом в мастера спорта по кикбоксингу, тайскому боксу, и прибавил семь килограммов сухой мышечной массы. Скулы его заострились, в глазах появились новые искорки, на лице – новые шрамы.

Как-то Медведь напомнил, что даже единственное выступление без шлема приравнивает бойца к профессионалам – тот больше не имеет права выходить на юношеские соревнования. Чтоб Никола не «примелькался», выступления в «Бойцовском клубе» прекратили, осенью Медведь обещал поставить его на серьезные подпольные бои, а через несколько лет спортивной карьеры – вывести в «профессионалы» по малоизвестной версии.

Николу отчислили из университета, но он не переживал – видел будущее в карьере на ринге. За лето успел заработать, а когда перестал выступать – Медведь поддерживал небольшими суммами. Дни напролет тренировался, разбирал бои возможных соперников, движения Барса знал наизусть. Анита безропотно поддерживала, растворялась в его авторитете, и словно стала тенью Николы – теперь она пропускала свои тренировки, и приходила к нему в зал. Афанасий бывал на боях, искренне восхищался Николой. Афанасий и Анита чувствовали одно и то же – будто теряют Николу, оттого держались настороженно, в то же время слепо следовали за ним, а Никола видел свои цели, и стремился все выше и дальше…

 

На подпольных боях делали крупные ставки. Медведь выручал свой процент, бойцы – гонорар за участие, либо «призовые». Николу больше не будоражила эта атмосфера – он выходил на ринг собранным, углублялся в себя. Бился выверенными комбинациями, а удар «кружечкой» стал признанной «фишкой». Анита ставила отложенные заначки, он побеждал и выигрывал немалые деньги. Жестоких поражений больше не было – Никола проигрывал по очкам, технически, но на ковер не ложился ни разу. Только в конце октября сильно выбил лодыжку правой ноги о колено соперника. В ступне была трещина, связки надорваны. Но продолжал тренировки и в гипсе, прыгал на одной левой.

— Ты совсем двинулся, — Афанасий был серьезен. Он, как и Анита, уже не тренировался – собственные успехи не выдерживали никакого сравнения с достижениями Николы.

— Нормально, — Никола с наслаждением глотнул холодного пива – такую вольность он позволял себе не чаще раза в месяц, — а вот ты двинулся! Уже середина осени, и все еще на мотоцикле…

— А что мне! – задорно сказал Афанасий, — не привыкать! – он подмигнул.

— А я вот отвык…

— Поехали! – Афанасий бросил деньги на стол, и друзья вышли на улицу. Три квартала до двора, где приковали цепью мотоцикл, бежали наперегонки – на костылях Никола ходил быстрее, чем на ногах и захотел соревноваться. Афанасий щелкнул ключом, вместо мотоцикла пристегнул костыли Николы. Перекинув ногу с гипсом через сиденье, Никола устроился, Афанасий сзади страховал равновесие.

— Тормозишь только передним, рукой, помнишь, да?

— Да помню я, как ты однорукий ездил! – Афанасий в ответ рассмеялся, а Никола резко сорвал мотоцикл с места.

Пиво притупило реакцию, Никола ехал аккуратно, и подставлял лицо встречному, прохладному ветерку. Вечерний город встречал огнями вывесок и светом фар.

Никола заглушил двигатель у витрины, которую в начале весны показал ему Афанасий. Теперь здесь работало большое кафе, из-за огромного стекла бил яркий свет, а надпись фломастером различалась с трудом.

— Некуда и не с кем лететь… — пробормотал Никола, ступил левой ногой, махнул гипсом через руль, и попрыгал к витрине. Афанасий уперся ногами в асфальт, удерживая мотоцикл. Никола наклонил голову к буквам, потер их и сказал:

— Это с внутренней стороны написано, зеркально! Представляешь?

 

— А где костыли? – удивилась Анита, когда Никола на одной ноге запрыгнул в прихожую.

— Афанасий утром привезет, — с улыбкой ответил он.

— Вы что, катались? После пива! Совсем не думаете, что делаете… — Анита резко развернулась и ушла в комнату.

Никола присел на одной ноге «пистолетиком», подумал, присел еще раз, плюхнулся на пол, и снял кроссовок со здоровой ноги.

— С каких это пор ты стала такой взвешенной? – тон его был примирительным, — забыла, как мы с тобой гоняли?

— С тех пор, как ты совсем перестал себя беречь. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты совсем уже дурной стал…

Николе вспомнилось, как однажды Анита назвала Барса «придурком».

— И с ним ты разошлась из-за этого?

— Меня уже достали такие разговоры, — спокойно сказала она, швырнула в угол какую-то мелкую цацку, которую крутила в руках, и ушла на кухню. Никола, не раздеваясь, лег.

Утром, по дороге к Николе, Афанасий попал в аварию. Его увезли в реанимацию, где он даже не пришел в сознание. Никола винил себя в происшедшем, но не понимал, почему. Плохое сцепление на холодной дороге? Он говорил Афанасию, что пора уже закрывать сезон. Не смог сманеврировать, потому что сбоку приторочил костыли? Ну так с ними или без грузовик шел на «красный»… Да и что его предупреждать, чего только они не вытворяли! И пьяными ездили, и задом наперед… Но в последнее время Никола мало бывал с Афанасием, предложениям о встрече отказывал все чаще и чаще. Скорее всего, именно это и «грызло» Николу. Вечером, после похорон, он крепко прижимал Аниту к груди. Свет давно потушили, но она не могла уснуть, и безутешно рыдала.

— Вы совсем себя не берегли… Ты должен подумать о себе… Обо мне! Может, ты оставишь эти бои? Доучишься, и не будешь больше на ринг…

Никола перебирал ее волосы, расплетенные впервые за несколько лет, и молча смотрел в темноту…

 

— Я хочу, чтоб ты подал от меня заявку в «Злате место»!

— Рано еще, — не оборачиваясь, ответил Медведь.

— Не рано, я чувствую, что готов, я видел несколько боев оттуда! Я «потяну»!

— Не «потянешь», — терпеливо возразил Медведь, не повернув головы.

Клуб «Злате место» был визитной карточкой столицы небольшой европейской страны, и давно снискал славу среди бойцов. Многие начали свою карьеру со схватки в этом зале, куда несколько раз в год съезжались зрители, промоутеры и спортсмены со всего мира. Вход стоил немалых денег, да и пускали не каждого, за один вечер через тотализатор проходили шестизначные суммы. Первый бой Барса состоялся в «Златом месте» и прославил спортсмена — Анита смогла достать это видео. После тренировки Никола зашел в кабинет Медведя, и застал его над какими-то записями.

— А я все равно поеду, — Никола сказал это тихо и спокойно. Медведь повернулся к нему.

— Послушай, ты действительно достиг кое-чего, и сделал это быстро. Но если ты уже поймал «звезду» — то я тебе скажу рано, парень, твоя карьера в этом случае очень скоро закончится. Понял?

— Я просто должен это сделать, я знаю, что в последние дни декабря там будут бойцы Барса. Я хочу биться с ними…

— Я тебя туда не отправлю! – Медведь начинал злиться.

— Тогда я сам поеду и сам дам заявку! – Никола тоже завелся.

— В таком случае, я попрошу тебя не рассказывать, что ты тренируешься у меня! Скажу тебе больше – сегодняшняя твоя тренировка здесь была последней! Можешь ехать куда тебе вздумается! – Медведь встал с места, и кричал, возвышаясь над Николой.

Никола прыжками добрался до скамьи в зале, разодрал пальцами бинты и снял гипс. Медведь проводил его взглядом, пробормотал «идиот», и ушел обратно в тренерскую.

Никола, с трудом переступая непослушной ногой, прошел в раздевалку. До дома дошел пешком.

— Что ты… Ты почему снял гипс? Рано еще! – Анита взволнованно смотрела на Николу. Он не поднял головы, ласково коснулся ее плеча и проковылял в комнату.

— Ты куда, что с тобой? – Анита прошла за ним.

Никола молча включил компьютер, и углубился в видеозаписи. Анита постояла немного и ушла на кухню греть их обычный ужин – куриную грудинку с овощами. Анита уже позвала есть, но Никола не отходил от компьютера. Через сорок минут он вышел на кухню с большим бумажным конвертом.

— Здесь диск с записями моих боев и биография. Договорись для меня о бое в «Златом месте».

— Ты зачем это, зачем? – губы Аниты дрожали, и Николе подумалось, что так, с распущенными волосами, без пирсинга она уже не выглядела кинозвездой.

— Я должен, — спокойно ответил он.

— Кому и что ты должен! – закричала Анита, — это из-за Афанасия? Из-за меня? Тебя там просто убьют, поломают!

— А его, значит, не убили и не поломали! – заорал Никола, — за него ты не боялась да? Он герой! Он же лучший! – Никола широко раскинул руки и будто старался достать грудью потолка.

Анита встала, выхватила конверт и, резко протиснувшись мимо Николы, вышла из кухни.

 

Заявка подавалась под денежный залог, либо поручительство. Если боец не прибывал на взвешивание в договоренное время, ему засчитывали техническое поражение, а залог уходил собственнику клуба; поручитель платил неустойку, ведь каждый из них дорожил репутацией в мире подпольных боев. Поручиться мог Медведь – и через год он собирался везти Николу в «Злате место». Без тренера Никола не мог туда попасть, поскольку все его сбережения едва составляли пятую часть от требуемой суммы. Никола не хотел знать подробностей, но понимал: Анита может договориться через Барса, ведь тот регулярно выставляет бойцов в «Златом месте».

Никола купил абонемент в лучший фитнесс-клуб, где был оборудован зал бокса. Пять-восемь часов в день он проводил со штангами, скакалкой, мешком. Договорился с несколькими парнями из секции, и боксировал с ними по утрам на пляже. Те рисковали: узнай об этом Медведь, ребята мигом бы вылетели из зала. Тело постоянно болело, спортивные добавки помогали плохо, травмированная нога была слаба.

Анита позвонила в середине дня и предложила встретиться в кафе.

— А дома нельзя поговорить? – перчаткой Никола прижимал телефон к уху. Хотя и распирало от любопытства, прерывать тренировку ему не хотелось.

— Нельзя. У нас с тобой будут деловые переговоры.

— Ого! Понял.

Никола подходил к ресторанчику и настраивался на новое знакомство. Но Анита пила кофе в гордом одиночестве.

— Давно ждешь? Я, кажется, точно ко времени, — Никола уселся рядом, и поцеловал ее в щеку.

— Садись, — она предложила место напротив.

— Деловая какая, — усмехнулся Никола, и сел через стол, — кого ждем?

— Все здесь, — жестко сказала Анита. Она выглядела утомленной, волосы были собраны просто в хвостик, одежда не глажена.

— Ну… Тогда говори.

— Ты поедешь на бой, если я того захочу. Понял?

Никола склонил голову на бок:

— Понял.

— Поскольку я выступаю твоим промоутером в этом бое, я заключаю с тобой контракт.

— Какие условия?

— Этот бой становится твоим последним идиотским поступком. После этого ты начнешь беречь себя. Если не уйдешь с ринга – будешь слушать тренера. Я говорила с Медведем.

Никола резко отвернулся, качал головой и смотрел в сторону.

— Ты понимаешь, что нельзя так жить? Афанасий… — она зарыдала, но сразу же резко втянула воздух носом и успокоилась, — Афанасий вот докатался.

— А если не начинаю «беречь себя»? – Никола с гримасой повторил ее слова.

— Тогда ты забираешь вещи и едешь домой! – так же кривляясь, ответила Анита.

Оба рассмеялись.

 

Чемодан с вещами сдали в багаж, сумку с перчатками, вышитыми шортами («Никола»), взяли ручной кладью. Никола чувствовал силу в каждой мышце – он был в лучшей форме! В зале ожидания он увидел спарринг-партнера. Тот сидел один, в ногах стояла спортивная сумка.

— Здорово! Драться? – Никола и Анита подошли к нему.

— Драться!

— А Медведь где? Летит?

— Он в «бизнесе», с товарищем.

Бой в «Златом месте» был рядовым событием для этого парня. За участие он получал тысячу, побеждал – три-пять. Несколько раз в год выступал в таких клубах, и Николе это казалось невероятным достижением.

Весь полет Никола не отрывался от планшета – смотрел поединки Бульдозера, назначенного в соперники. Молодой тайбоксер вырос на острове, где единоборства были национальной гордостью. Анита избегала даже случайного взгляда на его бои – Бульдозер был намного сильнее Николы.

Прилетели поздно, но как поселились в гостинице, вышли гулять. Узкие улочки будоражили воображение, все было украшено к Рождеству, воздух наполнял запах горячего вина и специй – почти каждый встречный грел ладони о цветной стаканчик с глинтвейном. Анита с Николой напились его из таких же стаканов, наелись спиралек из теста и дошли до большой арки с причудливыми рисунками.

— А здесь мне «кололи» бабочек… — Анита указала на дверь круглосуточного тату-салона.

— Зайдем? – хитро спросил Никола.

— Это зачем?

Никола за руку потянул ее в арку, и спустя несколько часов они вышли на улицу.

— Это, конечно, выпадает из нашей концепции отказа от необдуманных поступков, — важно произнесла Анита.

 

Запищал будильник, Никола и Анита умылись, спустились из номера на завтрак. Перед взвешиванием Никола отказался от еды, и пил только чай, Анита взяла йогурт и фрукты.

Никола глазел из окна такси, архитектура казалась невероятной: он впервые был за границей, и старался не думать о том, что для Аниты подобный вояж – не первый. Сильно чесалась лопатка. «Свежую» татуировку несколько раз в день он покрывал кремом, и вся эта спонтанная затея перед боем действительно казалась необдуманной.

Даже взвешивание в «Златом месте» организовали лучше, чем титульные бои в родном городе. Просто это тоже было шоу: зрители заявлялись сюда перед завтрашними поединками – рассмотреть бойцов в спокойной обстановке, обсудить их, услышать советы, и правильно сделать ставки. Никола беспрерывно вертел головой – он давно знал многих людей по видеозаписям.

На сцену, к весам, Николу вывели два огромных бородатых «качка». Его приветствовали сдержанно, оглядывали с любопытством: темная лошадка. Сойдя в сторону, он смотрел, как выходит Бульдозер. Тонкие ноги, руки, сухое тело. На весах показал на семь килограммов меньше, Николе стало спокойней. Их поставили друг против друга – для поединка взглядов. Глаза Бульдозера были пусты, лицо – лишено мимики, а каждую мышцу на теле будто вычертили тушью на плакате. Взвешивание оставило у Николы гнетущее впечатление.

 

— Вот, поставишь завтра на меня! – Никола положил перед Анитой все, что накопил за лето. Небрежно переодеваясь, он продолжил, — я выступаю впервые, коэффициент будет большой! Мы выиграем очень много! — он довольно сбросил рубашку на постель.

— А отчего ты так уверен, что выиграешь? – зло спросила Анита.

— Нифига себе поддержка! – с улыбкой возмутился Никола.

— Дорогой мой! – с неприятными интонациями начала Анита, — мне кажется, ты немного оторвался от реальности. Я не имею ничего против твоей победы, но мне кажется, ты слишком самоуверен! А Бульдозер в потрясающей форме! Я бы не хотела говорить об этом перед боем, но…. он сильнее тебя.

Анита вдруг уселась на кровать и заплакала.

— Я хочу, чтоб это все уже закончилось, — она закрыла лицо руками и уткнулась в подушку.

— Ты вряд ли сможешь сделать ставку, — мягко сказал Никола, — попросишь приятеля Медведя.

— Я сделаю, сделаю ставку! – Анита поднялась, вытерла глаза и ушла в ванную.

Никола выключил свет и улегся, через несколько минут Анита вышла из прямоугольника света ванной комнаты, и спиной к нему улеглась под одеяло. Никола думал о завтрашнем бое, о тренировках. Он вздрагивал от резких движений и просыпался. Потом он тренировался – бежал по полю, а для нагрузки за спиной закрепил прозрачный голубой парашют. Сопротивление воздуха было невероятным, бежать было очень сложно, ветер дул все сильнее, и парашют сорвал Николу с земли. Он поднимался все выше и выше, тянул руки к Аните, но она не видела, что а как править парашютом, Афанасий не рассказал…

Каждый боец дожидался своего выхода в отдельной маленькой гримерке, где в другие дни артисты готовились к выступлениям. Анита уже сидела в зале с Медведем и его приятелем-бизнесменом – тот не упускал случая сделать солидные ставки. На мониторе шла трансляция – Никола с волнением наблюдал, как стекаются зрители. Сцену, где проходило взвешивание, заняли скамьи – это был сектор с лучшими местами, а посреди зала, на помосте, соорудили ринг. Никола повернулся спиной к зеркалу и сильно вывернул голову – на лопатке красовался кастет в виде кружки.

— Кружечка, — сказал Никола и улыбнулся.

На ринг вышел ведущий, и долго «раскачивал» публику. Никола понимал через слово – язык звучал так, будто кто-то в шутку коверкает знакомые слова. Никола не отрывался от экрана, неторопливо надевал шорты, бинтовал руки. Поставив правую лодыжку на скамью, он бережно стянул ее повязкой поддержки. Наконец, ведущий объявил первую пару – Никола знал их, бойцы успели прочно войти в «обойму» этого клуба. Никола мечтал занять такие же позиции в «Златом месте», и сегодняшний бой давал ему шанс.

В сопровождении все те же «качков» на ринг вышел боец. Ведущий очень четко, с расстановкой, перечислил титулы, и Николе подумалось, что о нем самом сказать нечего. «Сегодня мы это исправим» — решил он. У второго бойца титулов оказалось меньше, но публика встречала его бурно – прошлое выступление было самым ярким. Бой начался. Каждый старался работать «первым номером», невероятные скоростные серии, сложные удары. Схватка шла ровно, и со стороны казалась тусклой, но Никола понимал – за этой монотонностью скрывается потрясающее умение защищаться и бить, совсем не открываясь. Никола надел перчатки, и, разминаясь, повторял приглянувшиеся комбинации.

К третьему раунду один из бойцов заметно устал, и тот, что был менее титулован, «угадал» прямым в челюсть. Объявили победу нокаутом, и Никола посчитал это хорошим знаком: «здесь побеждают те, кто лучше, а не те, у кого больше титулов», — подумал он.

На ринг вышел ведущий и уборщик, дверь в гримерку открылась, показался накачанный бородач:

— О десять минут поздее виступ! Бить приправэн!

Никола подскочил к двери, но его остановила широкая ладонь:

— Заволаме!

— Ну заволаете, так заволаете… — пробормотал Никола, и уселся обратно на скамью.

Через десять минут в сопровождении бородача вошел один из судей и несколько человек в костюмах. Он посмотрел на перчатки Николы, и негромко выругался, жестом показал, что их нужно снять. Все стали полукругом, тогда судья осмотрел и внимательно прощупал бинты, попробовал даже просунуть палец между рукой и тканью, велел надеть перчатки, и накрепко примотал их белым пластырем к предплечьям. На обмотках он расписался маркером, и махнул рукой, показывая, что следует идти за ним. Никола шел и злился, что рядом нет тех, кто знает эти тонкости – он уже не первый раз чувствовал, что выглядит глупо.

Ему велели остановиться за краем сцены, на которой среди зрительских скамей был оставлен проход к рингу. Ведущий долго что-то говорил, и нараспев заверещал «Джбааааааанек Никккколааааа!». Никола задумался над смыслом этих слов, но сзади его подтолкнул бородач, и Никола пошел через зрителей, его приветствовали аплодисментами. «Что такое «джбанек»?» — думал он, и оттого выглядел весьма растерянно. Во втором ряду сидел Медведь. Он улыбнулся, крепко сжав губы. Рядом стоя аплодировала Анита – она вновь была с косичками, пирсингом и выглядела как весной, когда они познакомились. В его углу были незнакомые cornerman’ы, и Никола вновь был сам за себя. Легко перепрыгивая с ноги на ногу, он поглядывал на ведущего, а тот вновь вступил с какой-то речью. Закончив перечисление титулов, ведущий завыл:

— Вытрывалыйииии….. Бууууульдозеееерр!

Бульдозер прошел сквозь гул приветствий и без лишней суеты протиснулся между канатов. Он был тоньше соломинки, но шагал так, будто ноги его весили тонны. Николе показалось, что противник стал выше ростом.

Ведущий опять что-то говорил, работал стробоскоп, и вспышки стояли перед глазами даже когда зазвенел гонг. Никола бросился вперед, и провел скоростную серию, но Бульдозер прямо ударил ногой и, медленно подшагивая, двинулся вперед. Сила удара поразила Николу: это было что-то неведомое, неподвластное ему. Он вновь бросился в атаку, но Бульдозер встретил его лоукиком и прямым правой в грудь. Ноги и руки противника были тонкие, как плети, весил он ничтожно мало, но таких ударов Никола еще не знал. А Бульдозер не торопился: вкладывался в каждое движение «на полную», лениво теснил Николу, не гарцуя, не уходя от его ударов. Если он попадал «чисто» — рукой ли в голову, ногой в живот, то сразу же добавлял еще удар, но сериями не бил. Никола втянулся в это соревнование «одиночными», бой превратился в размен – никто не старался уйти от атаки, просто били по очереди. Это было соревнование не на силу: каждый видел, что Бульдозер намного мощнее. Решалось, кто выстоит в этом марафоне. К концу первого раунда Никола совсем обессилел. Тело болело, дыхание сбито – пропустил несколько жестких ударов в печень. Бульдозер выглядел свежо, как и в начале боя. Незнакомый cornerman безучастно поливал Николу водой, второй картинно обмахивал его полотенцем – они будто работали «на зрителя», а не с тем, чтоб помочь.

Второй раунд начался тем же разменом. Ногой в голову – Никола отвечает «кружечкой», лоукик – и Никола изо всей мочи бьет ногой в бедро. Зрители, чувствуя, что конец близок, подначивают Бульдозера, а тот не торопится – бьет так же методично, как и в самом начале. От отчаяния Никола ускоряет темп своих ответов, но Бульдозер легко поддерживает и этот ритм: он полон сил. Он не глумится, не гарцует, а планомерно уничтожает. Бульдозер бьет тяжелый правый – Никола мгновенно отвечает ногой, в том же темпе Бульдозер бьет коленом в челюсть, удар нечетко, но «проходит», и он добавляет «тяжелый» справа, Никола куда-то наугад, но так же быстро бьет левый. Публика ревет, ждет нокаут. Отчего-то Николе вспоминается веселый Афанасий, и он всю силу вкладывает в лоукик правой, Бульдозер блокирует коленом. Острая до тошноты боль прошивает голень, а Бульдозер бьет мощный прямой, в глазах у Николы мерцает стробоскоп…

Шину наложили прямо на ринге. Никола открыл глаза, увидел Медведя и Аниту.

— Что такое «джбанек»?

— «Джбанек» это «кружка», — пояснил Медведь.

 

По трапу Никола поднимался задом наперед – еще в тот месяц хождения на костылях он стал виртуозом. Переступая левой ногой и костылями, шутил, что перед входом в самолет ему не надо оборачиваться для прощания с этим городом мостов и готических страшилищ. Он вспоминал, как ходил по узким улочкам, уверенный в своей победе. Впрочем, стоит ли иначе выходить биться? Рядом весело гомонил Медведь, он остался со всей компанией, и поехал в автобусе эконом-класса; второй боец выглядел не так отталкивающе – его выступление было удачным. Анита молчала, и старалась не смотреть на Николу, пассажиры в салоне отводили взгляды от обезображенного лица. Медведь остался в «бизнесе», приятель сел у окна, Анита посредине, а Никола на крайнем месте с тем, чтоб вытянуть ногу в проходе. «Ну что, выбил он из тебя «звезду»?» — вспоминал Никола слова Медведя и гадал, как долго придется восстанавливаться после необдуманного поединка. Стюардесса уложила костыли наверху, и проверила, как застегнуты ремни.

— Что, проиграли мы все наши сбережения, — постарался Никола завязать разговор.

— Не проиграли. Выиграли… — глядя перед собой, ответила Анита.

— Это как?

— Я на Бульдозера ставила… Но коэффициент был маленький, выиграли немного, — она вдруг повернулась к нему и улыбнулась.

У Николы странно смешались чувства: обида от поражения, ее неверия в победу, радость от ее мудрости, тепло от ее любви. Все переживания последнего времени разом нахлынули на него – похороны Афанасия, ревность к Барсу, напряжение перед боем, тяжелый нокаут. Горло сдавило, он уткнулся в шею Аниты, из глаз сильно потекли очень горячие слезы. Она щекой прижалась к нему, и водила по колючему ежику ладонью. Самолет резко набрал скорость и пошел на взлет, а Никола думал, что ему есть с кем лететь – вон там Медведь, здесь Анита. А зачем – чтоб быть рядом с ними при любой возможности, беречь их и беречь себя для них.

«Кружечка»

 

Друзьям имя «Коля» казалось грубоватым, поэтому парня называли «Никола», на балканский манер. Девушка специально коверкала слова: «Никакой ты НИ Кола!». И в самом деле, отчего-то родители прогадали, имя не подходило стеснительному и аккуратному в манерах юноше.

— Никола, Никола пришел! – кричали друзья в кафе, где пили дешевое пиво, а на закуску «бонусом» получали стакан черных сухариков с чесноком. Не пьянствовали, но гуляли четверокурсники допоздна, и на первой паре все клевали носом, а кто-то мог и прикорнуть на плече у соседа. С таких гулянок Никола уходил пораньше – три раза в неделю он боксировал, а перед изучением новой техники и спаррингами лучше хорошенько выспаться! Тренировался он без особого рвения, по школьной привычке – к спорту приучили родители. И уж если говорить откровенно – Никола все делал без особого рвения. Профессию выбрали за него – и Никола писал неинтересные конспекты, складывал их в серую потертую папку, ее бы давно выбросить! равнодушно ходил с друзьями на концерты, и не задумывался, нравится ли эта музыка. Не было искорки даже в отношениях с девушкой – просто сели однажды рядом, да так и осталось. Барышня заставляла решать задачи, а он улыбался, писал в тетради и послушно глядел голубыми глазами из-под светлых кудрявых волос. Ей нравился прямой пробор – и он причесывался так, надевал, что она скажет, и послушно улыбался, словно неудобно ему было за свое существование, да только она понимает, для чего он вообще нужен в этом мире. Ждал чего-то Никола, о чем-то мечтал? Не знал никто, а сам он о будущем думал редко.

В середине года вернулся дембелем Афанасий. Исключили его после первого курса – полгода в университете можно валять дурака, пока помнишь школьную программу, а дальше надо учить. Афанасий этого не понял, и на второй курс не попал. Еще полгода он бегал от военкомата, а потом устал и пришел сдаваться.

— А давай мы тебя запишем добровольцем! – предложил военком – он позарез нуждался в «положительной» статистике.

— А давайте! Но только если возьмете в ВДВ!

Военком возмутился хилостью Афанасия, посетовал на «раздутые» роты, но в десантники его записал. Полгода битья и стушенной капусты, круглый год хранившейся в яме у казармы, сделали из Афанасия человека. По крайней мере, в этом был уверен товарищ капитан, которого на полевых учениях условно застрелил Афанасий. В безлюдном леске «гибель» капитана фиксировать было некому; тот самовольно воскрес, и в сердцах решил отобрать у Афанасия автомат. Развязкой рукопашной схватки стал перелом капитанской ключицы, за что Афанасия наказали не слишком строго – начальство о происшествии умолчало, рапорт испортил бы «положительную» статистику. Дальше служба шла ровно, не помешал даже капитан – с затаенной злобой следил он за новыми авантюрами парня, но не мог найти повода для взыскания.

На факультет Афанасий вернулся шумно: студенты вывалили на перемену, и с рычанием оппозитного двигателя он лихо вкатил в толпу мотоцикл, которым добирался из своего пригорода.

— Ты, помнится, в десанте служил, что это за мотострелковый формат? – пренебрежительно заметила девушка Николы, и все подивились ее военной подготовке.

— Что это ты такая умная? Это вот он у тебя умничать должен, — Афанасий ткнул пальцем в Николу. Тот смущенно улыбнулся…

 

Портвейн запивали пивом в подворотне у факультета. Никогда Никола не был так пьян.

— Ну что, кто сильнее? – Афанасий с обнаженным торсом стоял под перекладиной из металлической трубы, одним концом она была приварена к столбу, другим покоилась в разветвлении многолетнего каштана.

— Уххх! – его голос отразился эхом в дворе-колодце, чуть затих, ноги взмыли над перекладиной, и:

— Раз! – торжественно крикнул Афанасий, оказавшись наверху.

Он сделал пятьдесят подъемов-переворотов, легко спрыгнул и сказал:

— Давай!

— И вовсе ты не должен за ним повторять, — обронила девушка Николы.

Компанию замечание не удивило, но Афанасий ехидно подвигал бровью.

— Давай, Геракл, давай!

Никола неуверенно оглянулся на девушку и оттолкнулся ногами от земли.

— Раз, — задорно крикнул Афанасий…

Наутро девушка выговаривала Николе, как ребенку. Через слово повторяла, что вел он себя по-мальчишески, поддался на глупую провокацию. Если Никола хочет быть ее парнем, впредь подобного поведения видеть она не желает. И пускай благодарит за то, что не ушла сразу, как «начался этот цирк». Никола и в самом деле почувствовал благодарность, но только когда девушка закончила гневную речь. Он всегда избегал выяснений и ссор, после этой беседы был растерян, оттого на вечерней тренировке «пропустил» сильный удар слева. Глаз опух, отек, это было привычным, но после разговора о мальчишеском поведении представлялось новым поводом для упреков. Никола отправился ночевать к родителям, так в последний год бывало редко, и парень чувствовал себя заговорщиком. Факультет живо обсуждал их ссору, студенты придумали пантомиму «Афанасий нарушает хрупкую гармонию отношений Николы» — действие строилось из махов руками, вздернутого носа и приподнятой брови…

— Что, Никола, отправили тебя в карантин? – беззлобно подтрунивали сокурсники. Все видели, как независимо держится девушка, а парень в одиночку уплетает булку в столовой.

— Ну почему, так сразу… — смущенно бормотал Никола. Студенты проходили мимо – сам по себе он не интересовал приятелей.

— Какой крутой синяк! – с порога заорал Афанасий.

— Это на тренировке, — пояснил Никола и пожал протянутую ладонь. Афанасий не прервал тактильного контакта, сгреб свободной рукой со стола стакан сока, опустошил одним глотком, и плюхнулся напротив Николы.

— Да уж понятно, что не из-за нее, — утирая ладонью губы, Афанасий кивнул в сторону девушки, Никола грустно потупился.

— Поехали! Надо тебе кое-чего показать!

— Куда?! У меня сейчас семинар…

Едва ли Афанасий слышал ответ – он схватил папку Николы, и бросился на улицу к мотоциклу. Никола припустил следом.

— Прыгай, погнали! – Афанасий с чувством дергал ручкой, и мотоцикл отвечал агрессивным рыком.

Никола неуверенно уселся позади, и Афанасий рванул с места. Поворот, еще один, еще, мотоцикл влетел на «Бродвей» – площадку между факультетов экономики и математики; сюда в перерыв выходили покрасоваться самые привлекательные студентки. Томность их кофе-брейка нарушило рычание мотоцикла и свист Афанасия: со страшным лицом он направил машину в самую гущу барышень. Оттуда, под визг, возмущенные сигналы авто, парни вылетели на дорогу и понеслись по улицам. Афанасий маневрировал резко, «нырял» между машин, неожиданно он «залепил» кулаком по зеркалу соседнего автомобиля. Водитель загудел клаксоном и что-то прокричал вслед.

— Подрезал нас! – обернувшись, пояснил Афанасий.

— На дорогу смотри! – кричал Никола.

Афанасий остановил мотоцикл у фасада старинного здания. Окна были измазаны краской – шел ремонт. Афанасий тихо сказал:

— Вот…

На стеклянной витрине неизвестный автор оставил надпись фломастером: «Когда собираешься в яркий и долгий полет, ты придирчиво подбираешь команду и тщательно проектируешь воздушное судно. Ты возводишь его со всей отдачей, на труд уходят годы, это становится делом всей твоей жизни. И замысел уже не поражает воображения, а неизбежные ошибки приносят первые разочарования… Но вот крылья наполнены ветром, перед тобой открыты все дороги, пора в путь! И теперь, стоя у обрыва, ты смотришь вниз, и уже не знаешь, с кем тебе лететь, а, главное, зачем…»

— Понял?

По спине Николы побежали мурашки. Надпись, странный почерк, да и вообще вся прогулка невероятно его взбудоражили, смутно Никола понимал, что фраза имеет самое непосредственное к нему отношение. Из оцепенения вывел голос Афанасия:

— Папка твоя где-то выпала…

 

— Ну что ты, как селедка барахтаешься? – кричал Афанасий, и в очередной раз «доставал» Николу правой рукой. Афанасий нравился тренеру – напористый, быстрый, шумный, он нарушил размеренную жизнь боксерской секции.

— Кто идет на «область»? – тренер по списку перечислял фамилии парней, привычно пропустил Николу – парень всегда отказывался от соревнований.

— Конечно мы! – заорал Афанасий, — шаг из строя! – и «залепил» Николе по затылку.

Никола почувствовал, как ноги подгибаются, а в животе холодеет.

— Записал вас, — довольно сказал тренер, — будем готовиться…

Первая неделя кроссов и напряженных тренировок началась с плохих отметок – Никола совсем перестал учиться. И в пятницу его «пригласили» в деканат, где с неожиданной для себя уверенностью он рассказал о подготовке к областным соревнованиям по боксу. Еще большей неожиданностью стал ответ замдекана – тот спросил бумагу из секции и напомнил, что университет поощряет спортивные достижения.

Никола выходил на улицу, как победитель, ликовал, будто уже «взял область». У дверей факультета ошивались такие же «штрафники» и Афанасий.

— Ну, «отмазался»? – спросил он.

— Да лёгко! – выпалил Никола.

На весь следующий месяц друзья полностью отдались тренировкам – получасовая утренняя пробежка трижды в неделю, три тренировки по боксу, одна-две в «качалке». Никола никак не мог определиться с весом: его масса была в нижнем пределе тяжелой категории, а значит, любой соперник будет мощнее. «Спускаться» на три-пять килограммов и выступать истощенным тоже было непросто. Афанасий о таком не думал вовсе, просто тренировался на «полную». Николе было некогда думать о девушке, хотя она начала здороваться, и даже иногда звонила. Ссылался на отсутствие времени, и только раз гулял с ней в парке, куда приехал Афанасий и забрал его на тренировку. В это время случилась одна неприятность – Афанасий попал в аварию. Упал аккуратно, но сломал правую кисть: рука угодила в решетку «ливневки».

— Ничего, тормозить можно и педалью! — он убирал от руля уцелевшую руку, и вел мотоцикл только ногами. Тем не менее, машину толстой цепью пристегнули к столбу во дворе, где Никола «крутился» на турнике, а Афанасий старался подтянуться здоровой рукой.

— Ты ж их теперь одной левой! – одобрил Никола – Афанасий впервые дотянулся подбородком до перекладины, травма не заставила его отказаться от соревнований.

В эти дни девушка вновь затеяла выяснения с Николой. Афанасий ему не товарищ, говорила она, Афанасий плохо влияет на учебу и, в целом, на его, Николы, будущее. А эти их соревнования – просто дурацкое мальчишество, которое, как она надеется, вскоре пройдет. Девушка была облечена важностью своей миссии, но Николе было очень горько слушать ее, ведь впервые он был увлечен по-настоящему! Но даже эта горечь обиды и непонимания была желанной – он не испытывал такого, ведь никогда раньше не защищал то, чем дорожит.

— Да она дура, забудь! – успокоил его Афанасий, и это подействовало.

 

Соревнования организовали отвратительно: из динамика неразборчиво приглашали пары на бой, объявляли, кому готовиться, спортсмены переспрашивали друг у друга фамилии, стоял непрерывный гомон. Каждый из трех рингов густо облепили болельщики, а в коридорах спортивной школы переодевались, спали и просто толпились спортсмены из всех городов области.

Никола жутко нервничал, постоянно прихлебывал чай из термоса и бегал в туалет.

— Горишь? Туши! – шутил тренер.

Афанасий держался свободно, лишь украдкой потирал правую руку. Тренер стоял у канатов, орудовал полотенцем, водой, и, через крики давал подсказки, хотя в бою спортсмены понимали плохо. Когда в этом гомоне называли фамилию бойца из секции, он отправлял того разминаться с помощником.

— Афанасий, «разогревайся»! – скомандовал тренер, когда назвали следующую пару.

— Боковые! – кричал помощник, и Афанасий легко кидал руки от подбородка по широкой дуге.

— На «отходах»! – Афанасий синхронно с ударами шагал в стороны и немного назад.

Никола смотрел, как держится Афанасий, и успокаивался, но все кругом плыло в глазах. Вот Афанасий закусывает капу, протискивается меж канатов, и, склонив голову, слушает рефери. Гонг, Афанасий легко двигается, много бьет левой, противник не достает. Крики перекрывают голос тренера, но Афанасий показывает глазами, что понимает подсказки. Конец раунда – Афанасий улыбается, идет в свой угол, тренер склоняется над ним и быстро говорит.

— .. и добиваешь хуком, даже правой не надо! – услышал Никола конец фразы.

— А сможешь правой? – спросил Никола.

Ударил гонг, Афанасий, подмигнул, и легко сорвался с места. Никола медленно вышел из оцепенения, шум в ушах ушел, и время вновь потекло размеренно. Афанасий встречал противника сильными ударами левой, и, когда тот далеко отклонился в сторону, четко ударил правой. Парень по инерции сделал еще шаг и легко упал на бок. Вся секция восторженно взвыла, рефери коротким движением развел ладони в стороны. Афанасий двинулся в свой угол, пролез между канатов, и все ринулись его обнимать. Освободившись от дружеских захватов команды, он сказал Николе:

— Бодит сильно дука, — Афанасий держал капу в зубах и толкал ее языком, маленькая капля крови со слюной упала на пол.

— Дальше будешь? – спросил Никола и оглядел распухшее запястье. Афанасий, подвигал челюстью, словно кивал капой, и усмехнулся. Никола оттянул его футболку, и Афанасий сплюнул капу за пазуху.

— Ну, сколько повторять, на разминку! – тренер подтолкнул Николу к свободному пятачку в сторонке, где ждал помощник с «лапами». Туман вновь окутал Николу. Плохо понимая, что происходит, он бил, уклонялся, «нырял», и на «выходе» опять бил. Суетливым потоком криков, дружеских похлопываний, ударов гонга его несло к канатам. Он увидел, как двигаются губы тренера, слов не понял, хлопнул перчаткой по ладони Афанасия и вышел в центр ринга. Здесь он был один, напротив соперник – ниже, с короткими руками, но очень крепкий. Рефери говорил куда бить, куда не бить, Никола смотрел под ноги и кивал. Ударил гонг, Никола прижал руки к голове, и сразу почувствовал сильный удар в печень. Дыхание сбилось, но совсем немного, следующая атака утонула в перчатках, инстинктивно он ответил левым, и начал следить за противником. Тот мало двигался и вкладывался в каждый удар. Никола увеличил расстояние, и удачно ударил левой. Еще раз и еще, уклонился. Эта дистанция была верной, и пора бы ударить правой – но между ними стал рефери. Никола даже не услышал гонга, раунд пролетел как секунда. Рефери отправил в свой угол, Никола обернулся, и вдруг понял, что здесь он не один.

— Хорошо, работай на дальней! «Щупаешь» левой, а как откроется – бей правой. Боковых, апперкотов не надо, «работай» просто! – наставлял тренер, давил воду из бутылки на полотенце, и обтирал шею Николы.

Гонг, Никола вышел размеренно, но противник резко «рванул» к нему и сократил дистанцию – он тоже получил совет. От неожиданности Никола «пропустил» сильный удар в печень, но тут же ответил боковым «кружечкой» — ладонью к себе, будто держишь пивной бокал. Ударил так сильно, что противник перешагнул, иначе не сохранить ему равновесие! и Никола вновь увеличил дистанцию, «поливая» левой. Весь второй раунд прошел под контролем Николы.

— Ты сможешь его подпустить, когда следует, и опять «кружечкой»? Он устал! – уже не командовал, а советовался тренер. Никола кивнул.

С начала третьего раунда Никола держал дистанцию, приближал соперника только под сокрушительный удар сбоку. Ни разу не попал «чисто», но даже так сбивал его с ног, или вовсе лишал ориентации, и обрушивался ударами обеих рук. Через полминуты из угла противника на ринг бросили полотенце, и бой прекратился, объявили досрочную победу.

Стоя рядом с рефери, Никола почувствовал, как его руку подняли вверх, а он смотрел в свой угол, где свистели и кричали все бойцы секции…

 

Поединки шли до позднего вечера. Афанасий занял первое место, хотя рука болела невероятно, Никола – третье, проиграл техническим нокаутом, в последнем бою глубоко рассекли бровь. В командном зачете «взяли» первое. Никогда еще тренер не мог похвастать такими успехами, и за общий подъем боевого духа благодарил Афанасия.

Тренироваться сил не было, хотелось есть и спать, и на две недели облегчили график. Занимались лениво, больше обсуждали соревнования, где каждый что-то для себя открыл. Например, Никола – сокрушительный удар левой сбоку, Афанасий – сложный перелом.

Хирург посмотрел рентгеновские снимки, и на полгода запретил Афанасию заниматься боксом.

— Минимум шесть месяцев! – кричал врач на весь физкультурный диспансер, — потом обследование – и новое заключение! Вообще не понимаю, кто дал справку о допуске к соревнованию!

Как вышли из кабинета, Афанасий заявил:

— Идем на кикбоксинг! Там ногами бить можно.

— Я не умею ногами… — смешался Никола.

— Меня в армии «рукопашному» учили, покажу!

На факультете бойцов встретили настороженно – рассеченные лица выглядели безобразно, и Никола махнул рукой на занятия.

— Так что, мы больше не встречаемся? – спросила девушка и отвела глаза от заклеенной брови и черных припухлостей под глазами.

— Ну, ты же видишь, мне не очень-то хочется… — насупился Никола.

 

Чего только не обещал тренер – и все же ребята ушли. Он подстерегал их в буфете, по дороге на учебу и даже под парадным. Но Афанасий не мог боксировать из-за травмы, а Никола не хотел без него. На доску достижений факультета прикололи две новые фотографии (Афанасия вызывал замдекана, хотел восстановить на стационар, парень обещал подумать). Под стендом почета и состоялся решающий разговор.

— Да мы скоро в столицу, а там и республиканская сборная! – кричал, наливаясь багровым, тренер, — а вы чего удумали – ногами махать!

— Давайте все же через полгода. Мы вернемся, — спокойно повторил Афанасий пройденный разговор, — да и форму не потеряем.

Энергично качая головой, будто на разминке, тренер удалился быстрым шагом.

— Во переживает, да? – невесело обронил Афанасий.

— Еще бы, я вообще у него седьмой год… — Никола нервничал из-за постоянного преследования тренера.

— Седьмой-то седьмой, а толк был? – ехидно поддел Афанасий.

За три недели Никола научился худо-бедно выносить бедро для удара ногой и водить мотоцикл. Прав у него не было, поэтому ездили только рано утром, на тренировки к морю. Но скоро он приспособился, вел аккуратно, и вопросов у инспекции не было. А если б и остановили – Афанасий показал бы свои права, и убеждал, что за рулем был он. Как ему казалось, гипс на руке нисколько не разрушал этой версии.

— А если тебя не допустят к тренировкам? – тихо, чтоб не слышал преподаватель, спросил Никола.

— Допустят, решим, — Афанасий иногда бывал на парах, «в гостях», и увлеченно рисовал на гипсе, как художники Ренессанса на холстах – многослойно.

Тренер по кикбоксингу приезжал на семинары в «учебку» Афанасия, и вопросов в самом деле не возникло.

— Мы драться не умеем, но очень любим! – постоянно приговаривал новый тренер, и лупил парней по открытым частям тела.

Кикбоксинг показался Николе проще бокса – здесь обходились без выверенной техники и скорости рук. В серии из трех-четырех ударов кулаком один можно было заменить ударом ногой, это было куда проще чередований наподобие джеб-кросс-нырок-хук. Но стратегия боя менялась. Никола удивлялся новым дистанциям и болевым точкам – на первой же тренировке после «лоукика», удара голенью в бедро, парень просто не смог ходить. Секция веселилась, но все видели – Никола неплохой боксер, скоро он переучится, и во многом будет лучше остальных.

А еще на кикбоксинг ходила Анита. Четыре года назад ее привела подруга, похудеть и «подсушиться». Подруга ушла, Анита осталась. Спорт пошел впрок: что было назначено обеим, полностью досталось одной. Ее крепкое тугое тело, затянутое в цветастые шорты-юбку и спортивный лиф, давно не впечатляло парней из секции – отказала всем, и осталась просто боевой подругой. Однажды Анита участвовала и в соревнованиях, в первом же раунде на шестой секунде ей сломали нос, неделю просидела дома в маске. Переборола запрет семьи, и вернулась на тренировки с уговором не участвовать в спаррингах. Черные волосы она сплетала «дракончиком», а по спине, от поясницы до лопатки, догоняли друг друга разноцветные бабочки; все знали, что «колол» их мастер в далекой стране. Когда тренировка заканчивалась, она вдевала в нос сережку, и в открытых майках выглядела как кинозвезда. Никола слушал ее отчего-то хриплый голос, жутко робел, и не мог поднять своих глаз.

— Тебе надо …. – Анита, отшагнула по кругу и прикрыла лицо перчатками, отчего Никола не расслышал последнего слова.

— Что? – спросил он, подняв голову.

— Постричься! – с этим воплем она легко «стрельнула» ему в челюсть левой, и озорно рассмеялась.

Николе было сложно – не мог ударить, на что Анита жутко обижалась. Он удивлялся парням, что могут дубасить ее, и смотрел как, сжав зубы, она стойко защищается и атакует. Синяки Анита тщательно укрывала от внимания родителей.

— Ты же боксер – научи меня бить руками! Здесь никто не умеет… — тише добавила она.

У Николы похолодело в животе, будто вышел на ринг. И с того дня в конце тренировки обязательно «дорабатывал» с ней руки – показывал и объяснял все, что знает, так совершенствовался и сам.

— Вот это – женщина! – заявил Афанасий Николе, когда вышли из зала, — не то что твоя, эта…

— Да ну что ты, есть у нее кто-то, наверное… — Николе не нравилась эта мысль.

— Да ты видел, как она на тебя смотрит? – Афанасий остановился у мотоцикла, — зови ее куда-нибудь, и поймешь, есть, нет…

— Мы тут вторую неделю, как появились, а я к ней «подкатывать»…

— Деееевушка! – вдруг закричал Афанасий, глядя за спину Николы.

Анита выходила из спорткомплекса, лихо забросив на плечо сумку, болтала с парнями.

— Да! — весело отозвалась она, бросив взгляд на Николу.

— Тут, знаете ли, один парень хочет пригласить вас в кино, ну или там мороженое или куда еще… — говорил он Аните, которая подошла размеренным шагом, и сбросила сумку на бак мотоцикла.

— В самом деле хочешь? – серьезно спросила она, глядя на Николу.

— Хочу.

 

Спустя месяц весеннее солнце так жарило плечи, что одевались по-летнему. Анита и Никола гуляли по пляжу, садились на камни и цедили ром из маленькой металлической фляжки. В который раз дивился Никола: Анита стала его частью, отношения с ней не были надуманными – просто проводили время вместе. Прошлую девушку приглашал в кино, парк аттракционов или кафе, будто искал повод увидеться. С Анитой иначе: просто созванивались, и все свободное время проводили вместе. И сегодня, субботним утром, когда тело болело от упражнений и пропущенных ударов на вчерашней тренировке, Никола приехал к ней завтракать. Родители отсыпались – вчера было застолье, и ее отец, выйдя на кухню после очередного взрыва хриплого смеха, ласково сказал:

— А шли бы вы погулять, дети, а? – почесал усы, и протопал в ванную.

Анита молча взяла со стола бутылку, вылила остатки во фляжку и спросила:

— Куда пойдем?

— Конечно на море, — как давно решенное, сказал Никола.

— Хорошо, боксер, — Анита провела ладонью по ежику его волос.

Когда Анита появилась на факультете, бывшая девушка перестала здороваться с Николой. Как-то, выйдя на перемену, он увидел Афанасия, тот бурно рассказывал что-то в кругу студентов. Чуть поодаль, на мотоцикле, скучала Анита; увидела Николу, выпрямилась, улыбнулась. Заметили все, а когда Никола подошел к ней и, приобняв, поцеловал, воцарилось напряженное затишье. Афанасий обернулся:

— А, здоров! Вот, сказала «вези к нему»! — он развел руки в стороны.

— Поехали кататься? — негромко спросила Анита.

Никола глянул на Афанасия, тот махнул рукой. Изумленными взглядами студенты проводили косички, бабочек на загорелой лопатке и нахмуренное лицо Николы в зеркалах обзора.

 

На городских соревнованиях по кикбосингу Никола и Афанасий провели по десятку боев и заняли призовые места. Оказалось, еще на прошлых, областных, Никола запомнился главному тренеру большого спортивного клуба, где занимались профессиональные бойцы.

— Здорово, боксер! – к Николе подошел большой, круглолицый человек. За глаза его называли Медведем, но Никола этого еще не знал.

— Здравствуйте! – они хлопнули по рукам – перчатка о кулак.

— Я видел твою «левую». Если научишься бить ногами – будешь отличным бойцом. — А что не так с ногами? – Никола и в самом деле заинтересовался.

— Ты, Медведь, чего от моих бойцов хочешь? – еще издалека крикнул тренер Николы, и быстрым шагом приблизился к ним, — я тебе еще в прошлый раз говорил, не «шарься»!

Он подошел близко, и толкнул Медведя пальцем в грудь.

— Спокойней, дорогой, — Медведь захватил его кисть, заломил, и со всех сторон к ним ринулись судьи, тренеры и бойцы – не впервой приходилось их разнимать.

— Что это они так резко? – спросил Никола у одного из «своих».

— Ты Барса помнишь?

— Помню, — кивнул Никола.

— Так вот Медведь пять лет назад его от нас «сманил», — парень сплюнул в ведро под канатами.

Барс выступал в профбоях – Никола с восторгом смотрел их по спортивному телеканалу. Жил Барс за границей, где открыл зал под собственным именем. Согласно контракту, он отчислял Медведю процент от доходов. Едва ли такой успех возможен был в секции кикбоксинга, но тренер ненавидел Медведя из-за карьеры Барса.

Отходя к своим бойцам (на «области» и «городе» он «обстреливал» только молодняк), Медведь подмигнул Николе.

 

Это знакомство потрясло Николу. Внезапно, после одного рукопожатия, мир расширился. Он нашел все бои Барса, внимательно разбирал технику, видел развитие индивидуальной манеры.

— Уж не собрался ли ты уйти к Медведю? – спросила Анита и аккуратно толкнула Николу подушечкой ступни. Никола, сгорбившись, сидел на кровати с ноутбуком и смотрел «нарезку» боев.

— Ты только и смотришь, что бои Барса.

— Тебе же не видно, откуда знаешь?

— Я все его бои с одного взгляда знаю.

— Это почему? – Никола резко обернулся.

— Потому… — Анита перевернулась на живот, и подперла голову руками, Никола не видел ее лица.

— Ты что, была с ним? – Никола с хлопком закрыл ноутбук.

— Да была, вот даже на этом бое, который сейчас смотришь, была.

— Я не о том! Ты встречалась с ним?

— Да, он был моим парнем…

— И почему вы разошлись? Потому что он уехал за границу и оставил тебя?

— Нет. Потому, что он редкий придурок, — Анита обернулась с улыбкой, — ты уже третий день подряд остаешься у меня. Может, привезешь все вещи? Родители не против…

 

В баре было темно и накурено, друзья склонились друг к другу над столом, и говорили негромко.

— Ты не можешь просто взять и уйти… — Афанасий был огорчен, даже разочарован.

— Я не просто ухожу, — Никола сгримасничал, — я должен идти туда, я же тебе объяснил! Либо я вообще оставлю бокс, либо достигну такого же успеха, как он! Я не могу оставаться с ней, и знать, что тот был лучше!

— Да понимаю.. Вот только он не поймет… — Афанасий говорил о тренере.

— Я пойду. А ты – не обижайся!

— Креветки! – бесцеремонно заявила полная, грудастая официантка, и стукнула об стол металлическим подносом с ароматной закуской.

— Прости, брат, я не с тобой…

— Ну, давай, — Никола поднял бокал и чокнулся с Афанасием «кружечкой». Друзья весело рассмеялись.

 

— Начнем с того, что теперь ты будешь платить за тренировки! Что это?

Медведь погрузил палец в жировые складки парня, который весело болтал вместо отработки ударов.

— Пошел вон. Ты мне здесь ни за деньги, ни бесплатно не нужен. Вон отсюда!

Подчиняясь суровой воле Медведя, парень понуро поплелся к раздевалкам. Остальные только ниже опустили головы, и продолжили работу в парах. Несколько человек проводили взглядом изгнанного.

— Очень плохо выносишь бедро! Чему тебя там учили? – большими руками Медведь сгреб талию Николы и резко развернул, — вот до какой линии должен доходить «таз», а ты вертишься, как барышня! – Медведь пошел дальше.

В зал было два пути – приглашение тренера, или большая плата за то, чтоб быть «мясом». Но даже на эту роль Медведь выбирал не всех. Никола не платил за тренировки, тренер дал небольшой срок, чтоб показать себя. Как? Никола этого не знал.

— Ну и как тебе у Медведя? – дома спросила Анита. Теперь они приходили раздельно, Никола чуть позже – его тренировки были куда серьезней.

— Сказал, надо набрать массу. Упражнения со штангой, составил диету, будет давать специальные добавки, — с напускной небрежностью ответил Никола.

— Вот и хорошо, значит, серьезно занялся тобой, — Анита старалась сгладить напряжение – знала, о чем он думает.

— Угу, — согласился Никола. «Им (имея ввиду Барса) он тоже так занимался?» — с сарказмом сказал про себя.

Теперь они почти не говорили о спорте, к тому же близилась сессия; готовились вместе. Тему бокса пропускали и с Афанасием: друзья просто ходили на пляж и гоняли на мотоцикле. Никола нашел свой путь, и это чувствовали все.

 

Медведь прохаживался вдоль шеренги спортсменов.

— Ну что, новобранцы, готовы к экзамену?

«Старички» одобрительно загудели. Никола представил бой против троих, «оббивку» в стойке и другие испытания. В ногах почувствовал слабость, но быстро преодолел волнение, собрался с силами.

— Не слышу, готовы? – гаркнул Медведь.

— Готовы! – ответили нестройным гулом бойцы.

— Отлично. Тогда в парадной форме, с капами и перчатками, пятница, десять вечера – Медведь назвал адрес ночного клуба, — опоздаете – можете вообще уже не приходить.

Никола ждал любых испытаний здесь и сейчас, но не загадочных приглашений. Что там будет, соревнования? Не знали и другие новички, но спросить Медведя никто не решился. Никола беспокоился, и ждал конца тренировки, чтоб поговорить с кем-то из старожилов…

Медведь проводил подпольные бои в городе, области, поставлял бойцов во все страны мира. Новичков он экзаменовал в «Бойцовском клубе», шоу, где действовали правила профессиональных поединков – минимум защиты, смешанный стиль. Тотализатора не было, а прийти мог каждый, кто готов платить за вход.

Когда Николе все объяснили, сердце его заколотилось. Не от страха! Никола страстно желал выйти на ринг без шлема, щитков на ногах и почувствовать то же, что и бойцы, которых он видел на телеэкране…

Афанасию и Аните Никола ничего не сказал. Во-первых, сильнее бы волновался, будь они в зале, во-вторых, он стеснялся показаться новичком Аните, а она полтора года летала с Барсом на все бои.

Ночь с четверга на пятницу Никола проворочался без сна, будто температурой ломило тело. Встал разбитый, украдкой собрал спортивную сумку, и сказал Аните:

— Я сегодня поздно, будем отмечать день рождения на факультете….

— Ага-ага, — переплетая косички у зеркала, ответила она.

На занятия Никола не пошел, весь день провалялся с Афанасием на пляже, соблюдая режим питания. Простой, правда, режим: есть много и сразу как захочешь.

— Ну ты и боров стал, — восхитился Афанасий, — тот Барс, а ты будешь Боров!

— Иди ты! — напряженно ответил Никола.

— Что ты нервный такой сегодня? Опять с Анитой поцапался?

— Да, нет, все нормально брат, не выспался просто, — ответил Никола, перевернулся спиной к солнцу и уткнул лоб в песок.

К черному входу клуба стекались бойцы, в темноте лица угадывались с трудом. Здесь были не только медведевские – привел своих ребят и Берсерк, из клуба карате. Примерно два десятка парней настороженно смотрели друг на друга.

— По сколько боев у каждого? – спросил Никола.

Рядом кто-то заржал, Никола повернул голову. Парень килограммов в сто весом смотрел на Николу.

— Слышите, он спрашивает, сколько боев будет! – теперь смеялись все, а парень покровительственно похлопал Николу по спине. Он не издевался, но Никола решил молчать. Из небольшой двери вышел Медведь с Берсерком.

— Граждане смертники, прошу!

Никола смотрел на вход, как десантник, будто прыгать сейчас из люка самолета; вспомнился Афанасий. От парней пахло адреналином, развязной походкой они двинулись внутрь, вошел и Никола. Здесь, при свете, проявилась неприязнь взглядов – бойцы оценивали друг друга. Остановились в тесном коридоре, из-за стены приглушенно донеслась музыка: рядом был большой зал.

— Переодеваемся, ждем здесь! – приказал Медведь.

Бойцы побросали сумки под стену, и принялись стягивать одежду. По коридору сновали полураздетые танцовщицы, меняли наряды к каждому номеру. Парни провожали их неприличными замечаниями, но большего себе не позволяли – Медведь за такое наказывал строго. Все кругом будило простейшие инстинкты, организм без перебоев вбрасывал гормоны. Никола чувствовал, как все кругом наполняется агрессией. Кто-то уже переоделся, и разминался, высоко задирая колени, или размахивал руками. Николе вспомнились гладиаторы. Вернулся Медведь.

— Вначале выходим на парад, представляют каждого бойца. Тянем жребий, потом прячемся. Как поняли? Через двадцать минут полная готовность.

Никола берег энергию и разминался лениво – приседал, вращал руками, скручивался; бессонная ночь забрала бодрость.

— Грудь вперед, животы подобрали, в колонну за мной арш! – Медведь появился в коридоре внезапно, все рванули на построение; две девицы в нарядах из перьев испуганно жались к стенам и сторонились обнаженных торсов, но глазели на играющие мускулы. Медведь двинулся, колонна пошла за ним. Света почти не было, придерживались за стену, музыка становилась громче. Коридор закончился большой площадкой, от зала ее отгораживала декоративная решетчатая стена, руке передавалась ее мелкая дрожь тугих басов. Небольшая лесенка вела к краю сцены, где на возвышении стоял ринг. В пляшущем свете прожекторов танцовщицы изображали схватку у канатов. Сквозь небольшие прорези виднелся зал, и бойцы прильнули к стенке, комментируя приглянувшихся девушек. К Медведю подошел высокий парень в смокинге.

— Пацаны! – Медведь перекрикивал музыку, — это Дэн! Слушаемся его! Всем удачи, поздравляю, вы на войне! Я в судьи!

Медведь, вернулся по коридору и вышел в зал из боковой дверки. Никола провожал его глазами. Столы стояли амфитеатром, Медведь протискивался через людей с коктейлями в руках, они танцевали прямо в проходах, и на площадке перед сценой. Никола старался не потерять его из виду в ярком свете лазеров, и увлекся этой игрой, как вдруг заметил Аниту, и ахнул – она закинула руки на шею Медведю, и чмокнула его в щеку. Медведь сгреб ее своими лапищами, и подставил другую, Анита засмеялась и вновь поцеловала его. Теперь Никола смотрел, как Анита протискивается следом за Медведем. Он усадил ее позади судейского стола, на места «для своих». Анита весело болтала с соседом, похоже, давним знакомым; казалось, здесь она как дома. Никола был взбешен – он не хотел драться, да и вообще находиться здесь у нее на глазах, но был растроган ее бунтом. Она ведь сразу поняла, что день рождения — выдумка! Никола почувствовал прилив сил.

Пришли «roundgirls», с фигурами как у Аниты, принесли большие таблички с номерами раундов. Девчонки весело болтали с бойцами, и наносили блестящий крем на загорелые тела.

Дэн объявил о начале бойцовского вечера и пригласил парней на сцену. Нестройной толпой, под музыку, рев зала, они вышли к зрителям. Дэн зачитал правила – разрешены были неизвестные Николе удары, например, локтем. Николе выпал четвертый бой, биться с Энвером – спортсменом от известной диаспоры. За Энвера «болели» соотечественники, они заняли семь столов отдельной площадки зала. Николе стало не по себе, но он отвлекся – Анита аплодировала стоя, когда назвали его имя. Медведь вопросительно закивал ей, указав пальцем на Николу, мол, «это твой, да?». Анита радостно замотала головой, Медведь повернулся к Николе, и, выпятив челюсть, поднял вверх большой палец. Никола усмехнулся и отвел взгляд.

Бойцы вернулись за сцену. Тренера рядом не было, каждый сам за себя – оттого ждать поединка было сложнее, чем на соревнованиях. Энвер смотрел с пренебрежением, отпускал комментарии товарищам – похоже, эти бои им были не впервой. Но Никола не трусил, он заранее продумывал простые комбинации ударов, и настраивался на жесткий поединок. А других здесь и не бывало.

В первом бою товарищ Энвера скосил новичка жесткой подсечкой, тот упал и сломал руку. Прямо на ринге наложили шину и помогли ему перелезть канаты. Парень, припадая на ногу, спускался по лесенке, а зал ревел и приветствовал победителя. У Николы похолодело в затылке, но он разминался активнее, бросал перед собой короткие боковые удары. И второй бой прошел скоро – новичок из клуба Медведя попал в глубокий нокаут; его, играючи, «вырубил» приятель Энвера. Начался третий поединок. Здесь двигались аккуратно, не рисковали, и зрители освистали бойцов. Никола перепрыгивал с ноги на ногу, убивал волнение активностью. Четвертый бой. Первым вышел Никола, поднялся на ринг, рефери проверил бинты и перчатки. Прожекторы светили в глаза со всех сторон, за канатами было пусто и черно, оттуда – аплодисменты, сдержанные и короткие. Но когда пригласили Энвера, зал взвыл. Никола усомнился в Медведе, дает ли тот себе отчет в том, что грозит здесь новичку? Но пути назад не было – Энвер гарцевал по рингу под громкие вопли поддержки.

Дэн нараспев заверещал в микрофон, и объявил начало боя, со стороны Медведя послышался мягкий удар о тарелочку. Глаза Энвера горели ненавистью и агрессией, рядом суетился рефери в белых перчатках. Энвер накинулся плотным потоком ударов: казалось, его ноги и руки остро заточены, каждая серия наносила непоправимые потери. Бешенство захлестнуло Николу: не думая о защите, он накинулся с безумными ударами. В критической ситуации действовал инстинктивно – бил боксерские комбинации, что зубрил годами. Энвер не ждал такого, но легко сбивал атаки ударом колена и старался быстро «забить» Николу. Первый раунд закончился без чьего-либо преимущества. Технический работник (как бы хотелось видеть тренера на его месте!) подавал воду, полотенце, и целую минуту Никола дышал свободно. По рингу прошла девица с табличкой, второй раунд. Звякнул гонг. Теперь никто не суетился. Никола понял: Энвер хотел взять новичка напором, но раз не вышло – бой станет еще жестче. Никола крепко защищался, Энвер «обстреливал» его тяжелыми лоукиками, и, как только Никола застывал на месте, поднимая одну ногу для защиты, обрушивался ударами рук. Никола только отвечал, не успевал быть «первым номером», и зрители это понимали. Несколько раз Никола вложился своим «коронным» ударом, Энвер пошатнулся, но уже под третью такую «кружечку» он «нырнул», и на выходе ответил точно той же «кружечкой» — удар «чисто» прошел Николе в скулу. Зал восторженно взревел, Никола терял силы… В перерыве перед третьим раундом дежурный по углу Николы сказал:

— Продержись еще один – будет отличное выступление как для первого раза.

Никола понимал – не победить! и он настроился на крепкую защиту и одиночные удары в контратаке. Звякнул гонг, Энвер ударил лоукик, сразу, той же ногой, в печень, прыгнул, и весь вес вложил в удар локтем, разрубил перчатки Николы. Тот покатился по полу, захватывая ртом воздух. Два медбрата в белых халатах спустили его с ринга, Анита, протиснувшись на сцену, обтирала его влажным полотенцем…

 

«Экзамен» сдал только Никола – Медведь позволил ему продолжить тренировки, остальных новичков отослал «на кислород». Медики светили Николе в глаза, растирали затылок, и когда он смог подняться, отправили его с Анитой на такси. «Спасибо всем, война окончена, все свободны» — сказал Медведь на прощание.

Утром Никола проснулся от жуткой головной боли.

— Вот, бросай под язык, — Анита выдавила в ладонь две маленькие таблетки.

— Что это?

— Восстанавливает мозговую деятельность, — она уселась рядом на кровати.

Никола бросил таблетки под язык, стало сладко, и через несколько минут головная боль утихла.

— И вот еще, — с этими словами она помахала перед ним двумя сотенными купюрами.

— А это что? – удивленно спросил Никола.

— Медведь разве не говорил? Твой гонорар.

Никола приподнялся на локтях. Две сотни за один вечер… Он не мог поверить! Мать зарабатывала четыреста за целый месяц, отец – пятьсот-семьсот. А он, Никола, за один вечер две сотни! Тяжело дались эти деньги, но… Он вскочил с постели и возбужденно ходил по комнате.

— Ну ты чего, а? – Анита обеспокоенно смотрела на него.

— Все отлично, все хорошо, моя дорогая! – Никола подхватил ее на руки и легко выжал вверх.

Анита смеялась, и бессознательно, кончиками пальцев старалась стереть гематому между его носом и скулой…

 

Никола остервенело тренировался, Медведь выписал спортивные добавки, и парень прибавил в весе и силе. Два месяца адских тренировок обогатили его технику, и еще дважды он выступал в «Бойцовском клубе». Один раз за ним была победа, в другой – спорный бой с товарищем Энвера. Судьи объявили ничью, но болельщики-соотечественники устроили потасовку, под давлением провозгласили победу их бойца. Тогда Медведь строго запретил Николе уходить в одиночку, и был прав – парня поджидали у черного хода, где опять дрались, и «положили» всех болельщиков. Держались вместе – Медведь загрузил парней в «бус», развез по домам, а Николе велел где-то «залечь», его могли искать. В ту же ночь Никола и Анита уехали за город, на студенческую базу отдыха, где целыми днями парочка жарилась под солнцем. На факультете прошли экзамены, и Никола провалил сессию. А через пару дней позвонил Медведь, и сказал, что мстить никто не будет, пора вернуться к тренировкам. История с потасовкой укрепила авторитет Николы, теперь в «Бойцовском клубе» он был «своим»: здоровался со всеми спортсменами и тренерами, причем с Энвером – особенно тепло. Постоянная группа поддержки недобро зыркала на него из-за столиков, но Медведь умел разбираться с проблемами, Николе никто не угрожал.

К концу лета Никола стал кандидатом в мастера спорта по кикбоксингу, тайскому боксу, и прибавил семь килограммов сухой мышечной массы. Скулы его заострились, в глазах появились новые искорки, на лице – новые шрамы.

Как-то Медведь напомнил, что даже единственное выступление без шлема приравнивает бойца к профессионалам – тот больше не имеет права выходить на юношеские соревнования. Чтоб Никола не «примелькался», выступления в «Бойцовском клубе» прекратили, осенью Медведь обещал поставить его на серьезные подпольные бои, а через несколько лет спортивной карьеры – вывести в «профессионалы» по малоизвестной версии.

Николу отчислили из университета, но он не переживал – видел будущее в карьере на ринге. За лето успел заработать, а когда перестал выступать – Медведь поддерживал небольшими суммами. Дни напролет тренировался, разбирал бои возможных соперников, движения Барса знал наизусть. Анита безропотно поддерживала, растворялась в его авторитете, и словно стала тенью Николы – теперь она пропускала свои тренировки, и приходила к нему в зал. Афанасий бывал на боях, искренне восхищался Николой. Афанасий и Анита чувствовали одно и то же – будто теряют Николу, оттого держались настороженно, в то же время слепо следовали за ним, а Никола видел свои цели, и стремился все выше и дальше…

 

На подпольных боях делали крупные ставки. Медведь выручал свой процент, бойцы – гонорар за участие, либо «призовые». Николу больше не будоражила эта атмосфера – он выходил на ринг собранным, углублялся в себя. Бился выверенными комбинациями, а удар «кружечкой» стал признанной «фишкой». Анита ставила отложенные заначки, он побеждал и выигрывал немалые деньги. Жестоких поражений больше не было – Никола проигрывал по очкам, технически, но на ковер не ложился ни разу. Только в конце октября сильно выбил лодыжку правой ноги о колено соперника. В ступне была трещина, связки надорваны. Но продолжал тренировки и в гипсе, прыгал на одной левой.

— Ты совсем двинулся, — Афанасий был серьезен. Он, как и Анита, уже не тренировался – собственные успехи не выдерживали никакого сравнения с достижениями Николы.

— Нормально, — Никола с наслаждением глотнул холодного пива – такую вольность он позволял себе не чаще раза в месяц, — а вот ты двинулся! Уже середина осени, и все еще на мотоцикле…

— А что мне! – задорно сказал Афанасий, — не привыкать! – он подмигнул.

— А я вот отвык…

— Поехали! – Афанасий бросил деньги на стол, и друзья вышли на улицу. Три квартала до двора, где приковали цепью мотоцикл, бежали наперегонки – на костылях Никола ходил быстрее, чем на ногах и захотел соревноваться. Афанасий щелкнул ключом, вместо мотоцикла пристегнул костыли Николы. Перекинув ногу с гипсом через сиденье, Никола устроился, Афанасий сзади страховал равновесие.

— Тормозишь только передним, рукой, помнишь, да?

— Да помню я, как ты однорукий ездил! – Афанасий в ответ рассмеялся, а Никола резко сорвал мотоцикл с места.

Пиво притупило реакцию, Никола ехал аккуратно, и подставлял лицо встречному, прохладному ветерку. Вечерний город встречал огнями вывесок и светом фар.

Никола заглушил двигатель у витрины, которую в начале весны показал ему Афанасий. Теперь здесь работало большое кафе, из-за огромного стекла бил яркий свет, а надпись фломастером различалась с трудом.

— Некуда и не с кем лететь… — пробормотал Никола, ступил левой ногой, махнул гипсом через руль, и попрыгал к витрине. Афанасий уперся ногами в асфальт, удерживая мотоцикл. Никола наклонил голову к буквам, потер их и сказал:

— Это с внутренней стороны написано, зеркально! Представляешь?

 

— А где костыли? – удивилась Анита, когда Никола на одной ноге запрыгнул в прихожую.

— Афанасий утром привезет, — с улыбкой ответил он.

— Вы что, катались? После пива! Совсем не думаете, что делаете… — Анита резко развернулась и ушла в комнату.

Никола присел на одной ноге «пистолетиком», подумал, присел еще раз, плюхнулся на пол, и снял кроссовок со здоровой ноги.

— С каких это пор ты стала такой взвешенной? – тон его был примирительным, — забыла, как мы с тобой гоняли?

— С тех пор, как ты совсем перестал себя беречь. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты совсем уже дурной стал…

Николе вспомнилось, как однажды Анита назвала Барса «придурком».

— И с ним ты разошлась из-за этого?

— Меня уже достали такие разговоры, — спокойно сказала она, швырнула в угол какую-то мелкую цацку, которую крутила в руках, и ушла на кухню. Никола, не раздеваясь, лег.

Утром, по дороге к Николе, Афанасий попал в аварию. Его увезли в реанимацию, где он даже не пришел в сознание. Никола винил себя в происшедшем, но не понимал, почему. Плохое сцепление на холодной дороге? Он говорил Афанасию, что пора уже закрывать сезон. Не смог сманеврировать, потому что сбоку приторочил костыли? Ну так с ними или без грузовик шел на «красный»… Да и что его предупреждать, чего только они не вытворяли! И пьяными ездили, и задом наперед… Но в последнее время Никола мало бывал с Афанасием, предложениям о встрече отказывал все чаще и чаще. Скорее всего, именно это и «грызло» Николу. Вечером, после похорон, он крепко прижимал Аниту к груди. Свет давно потушили, но она не могла уснуть, и безутешно рыдала.

— Вы совсем себя не берегли… Ты должен подумать о себе… Обо мне! Может, ты оставишь эти бои? Доучишься, и не будешь больше на ринг…

Никола перебирал ее волосы, расплетенные впервые за несколько лет, и молча смотрел в темноту…

 

— Я хочу, чтоб ты подал от меня заявку в «Злате место»!

— Рано еще, — не оборачиваясь, ответил Медведь.

— Не рано, я чувствую, что готов, я видел несколько боев оттуда! Я «потяну»!

— Не «потянешь», — терпеливо возразил Медведь, не повернув головы.

Клуб «Злате место» был визитной карточкой столицы небольшой европейской страны, и давно снискал славу среди бойцов. Многие начали свою карьеру со схватки в этом зале, куда несколько раз в год съезжались зрители, промоутеры и спортсмены со всего мира. Вход стоил немалых денег, да и пускали не каждого, за один вечер через тотализатор проходили шестизначные суммы. Первый бой Барса состоялся в «Златом месте» и прославил спортсмена — Анита смогла достать это видео. После тренировки Никола зашел в кабинет Медведя, и застал его над какими-то записями.

— А я все равно поеду, — Никола сказал это тихо и спокойно. Медведь повернулся к нему.

— Послушай, ты действительно достиг кое-чего, и сделал это быстро. Но если ты уже поймал «звезду» — то я тебе скажу рано, парень, твоя карьера в этом случае очень скоро закончится. Понял?

— Я просто должен это сделать, я знаю, что в последние дни декабря там будут бойцы Барса. Я хочу биться с ними…

— Я тебя туда не отправлю! – Медведь начинал злиться.

— Тогда я сам поеду и сам дам заявку! – Никола тоже завелся.

— В таком случае, я попрошу тебя не рассказывать, что ты тренируешься у меня! Скажу тебе больше – сегодняшняя твоя тренировка здесь была последней! Можешь ехать куда тебе вздумается! – Медведь встал с места, и кричал, возвышаясь над Николой.

Никола прыжками добрался до скамьи в зале, разодрал пальцами бинты и снял гипс. Медведь проводил его взглядом, пробормотал «идиот», и ушел обратно в тренерскую.

Никола, с трудом переступая непослушной ногой, прошел в раздевалку. До дома дошел пешком.

— Что ты… Ты почему снял гипс? Рано еще! – Анита взволнованно смотрела на Николу. Он не поднял головы, ласково коснулся ее плеча и проковылял в комнату.

— Ты куда, что с тобой? – Анита прошла за ним.

Никола молча включил компьютер, и углубился в видеозаписи. Анита постояла немного и ушла на кухню греть их обычный ужин – куриную грудинку с овощами. Анита уже позвала есть, но Никола не отходил от компьютера. Через сорок минут он вышел на кухню с большим бумажным конвертом.

— Здесь диск с записями моих боев и биография. Договорись для меня о бое в «Златом месте».

— Ты зачем это, зачем? – губы Аниты дрожали, и Николе подумалось, что так, с распущенными волосами, без пирсинга она уже не выглядела кинозвездой.

— Я должен, — спокойно ответил он.

— Кому и что ты должен! – закричала Анита, — это из-за Афанасия? Из-за меня? Тебя там просто убьют, поломают!

— А его, значит, не убили и не поломали! – заорал Никола, — за него ты не боялась да? Он герой! Он же лучший! – Никола широко раскинул руки и будто старался достать грудью потолка.

Анита встала, выхватила конверт и, резко протиснувшись мимо Николы, вышла из кухни.

 

Заявка подавалась под денежный залог, либо поручительство. Если боец не прибывал на взвешивание в договоренное время, ему засчитывали техническое поражение, а залог уходил собственнику клуба; поручитель платил неустойку, ведь каждый из них дорожил репутацией в мире подпольных боев. Поручиться мог Медведь – и через год он собирался везти Николу в «Злате место». Без тренера Никола не мог туда попасть, поскольку все его сбережения едва составляли пятую часть от требуемой суммы. Никола не хотел знать подробностей, но понимал: Анита может договориться через Барса, ведь тот регулярно выставляет бойцов в «Златом месте».

Никола купил абонемент в лучший фитнесс-клуб, где был оборудован зал бокса. Пять-восемь часов в день он проводил со штангами, скакалкой, мешком. Договорился с несколькими парнями из секции, и боксировал с ними по утрам на пляже. Те рисковали: узнай об этом Медведь, ребята мигом бы вылетели из зала. Тело постоянно болело, спортивные добавки помогали плохо, травмированная нога была слаба.

Анита позвонила в середине дня и предложила встретиться в кафе.

— А дома нельзя поговорить? – перчаткой Никола прижимал телефон к уху. Хотя и распирало от любопытства, прерывать тренировку ему не хотелось.

— Нельзя. У нас с тобой будут деловые переговоры.

— Ого! Понял.

Никола подходил к ресторанчику и настраивался на новое знакомство. Но Анита пила кофе в гордом одиночестве.

— Давно ждешь? Я, кажется, точно ко времени, — Никола уселся рядом, и поцеловал ее в щеку.

— Садись, — она предложила место напротив.

— Деловая какая, — усмехнулся Никола, и сел через стол, — кого ждем?

— Все здесь, — жестко сказала Анита. Она выглядела утомленной, волосы были собраны просто в хвостик, одежда не глажена.

— Ну… Тогда говори.

— Ты поедешь на бой, если я того захочу. Понял?

Никола склонил голову на бок:

— Понял.

— Поскольку я выступаю твоим промоутером в этом бое, я заключаю с тобой контракт.

— Какие условия?

— Этот бой становится твоим последним идиотским поступком. После этого ты начнешь беречь себя. Если не уйдешь с ринга – будешь слушать тренера. Я говорила с Медведем.

Никола резко отвернулся, качал головой и смотрел в сторону.

— Ты понимаешь, что нельзя так жить? Афанасий… — она зарыдала, но сразу же резко втянула воздух носом и успокоилась, — Афанасий вот докатался.

— А если не начинаю «беречь себя»? – Никола с гримасой повторил ее слова.

— Тогда ты забираешь вещи и едешь домой! – так же кривляясь, ответила Анита.

Оба рассмеялись.

 

Чемодан с вещами сдали в багаж, сумку с перчатками, вышитыми шортами («Никола»), взяли ручной кладью. Никола чувствовал силу в каждой мышце – он был в лучшей форме! В зале ожидания он увидел спарринг-партнера. Тот сидел один, в ногах стояла спортивная сумка.

— Здорово! Драться? – Никола и Анита подошли к нему.

— Драться!

— А Медведь где? Летит?

— Он в «бизнесе», с товарищем.

Бой в «Златом месте» был рядовым событием для этого парня. За участие он получал тысячу, побеждал – три-пять. Несколько раз в год выступал в таких клубах, и Николе это казалось невероятным достижением.

Весь полет Никола не отрывался от планшета – смотрел поединки Бульдозера, назначенного в соперники. Молодой тайбоксер вырос на острове, где единоборства были национальной гордостью. Анита избегала даже случайного взгляда на его бои – Бульдозер был намного сильнее Николы.

Прилетели поздно, но как поселились в гостинице, вышли гулять. Узкие улочки будоражили воображение, все было украшено к Рождеству, воздух наполнял запах горячего вина и специй – почти каждый встречный грел ладони о цветной стаканчик с глинтвейном. Анита с Николой напились его из таких же стаканов, наелись спиралек из теста и дошли до большой арки с причудливыми рисунками.

— А здесь мне «кололи» бабочек… — Анита указала на дверь круглосуточного тату-салона.

— Зайдем? – хитро спросил Никола.

— Это зачем?

Никола за руку потянул ее в арку, и спустя несколько часов они вышли на улицу.

— Это, конечно, выпадает из нашей концепции отказа от необдуманных поступков, — важно произнесла Анита.

 

Запищал будильник, Никола и Анита умылись, спустились из номера на завтрак. Перед взвешиванием Никола отказался от еды, и пил только чай, Анита взяла йогурт и фрукты.

Никола глазел из окна такси, архитектура казалась невероятной: он впервые был за границей, и старался не думать о том, что для Аниты подобный вояж – не первый. Сильно чесалась лопатка. «Свежую» татуировку несколько раз в день он покрывал кремом, и вся эта спонтанная затея перед боем действительно казалась необдуманной.

Даже взвешивание в «Златом месте» организовали лучше, чем титульные бои в родном городе. Просто это тоже было шоу: зрители заявлялись сюда перед завтрашними поединками – рассмотреть бойцов в спокойной обстановке, обсудить их, услышать советы, и правильно сделать ставки. Никола беспрерывно вертел головой – он давно знал многих людей по видеозаписям.

На сцену, к весам, Николу вывели два огромных бородатых «качка». Его приветствовали сдержанно, оглядывали с любопытством: темная лошадка. Сойдя в сторону, он смотрел, как выходит Бульдозер. Тонкие ноги, руки, сухое тело. На весах показал на семь килограммов меньше, Николе стало спокойней. Их поставили друг против друга – для поединка взглядов. Глаза Бульдозера были пусты, лицо – лишено мимики, а каждую мышцу на теле будто вычертили тушью на плакате. Взвешивание оставило у Николы гнетущее впечатление.

 

— Вот, поставишь завтра на меня! – Никола положил перед Анитой все, что накопил за лето. Небрежно переодеваясь, он продолжил, — я выступаю впервые, коэффициент будет большой! Мы выиграем очень много! — он довольно сбросил рубашку на постель.

— А отчего ты так уверен, что выиграешь? – зло спросила Анита.

— Нифига себе поддержка! – с улыбкой возмутился Никола.

— Дорогой мой! – с неприятными интонациями начала Анита, — мне кажется, ты немного оторвался от реальности. Я не имею ничего против твоей победы, но мне кажется, ты слишком самоуверен! А Бульдозер в потрясающей форме! Я бы не хотела говорить об этом перед боем, но…. он сильнее тебя.

Анита вдруг уселась на кровать и заплакала.

— Я хочу, чтоб это все уже закончилось, — она закрыла лицо руками и уткнулась в подушку.

— Ты вряд ли сможешь сделать ставку, — мягко сказал Никола, — попросишь приятеля Медведя.

— Я сделаю, сделаю ставку! – Анита поднялась, вытерла глаза и ушла в ванную.

Никола выключил свет и улегся, через несколько минут Анита вышла из прямоугольника света ванной комнаты, и спиной к нему улеглась под одеяло. Никола думал о завтрашнем бое, о тренировках. Он вздрагивал от резких движений и просыпался. Потом он тренировался – бежал по полю, а для нагрузки за спиной закрепил прозрачный голубой парашют. Сопротивление воздуха было невероятным, бежать было очень сложно, ветер дул все сильнее, и парашют сорвал Николу с земли. Он поднимался все выше и выше, тянул руки к Аните, но она не видела, что а как править парашютом, Афанасий не рассказал…

Каждый боец дожидался своего выхода в отдельной маленькой гримерке, где в другие дни артисты готовились к выступлениям. Анита уже сидела в зале с Медведем и его приятелем-бизнесменом – тот не упускал случая сделать солидные ставки. На мониторе шла трансляция – Никола с волнением наблюдал, как стекаются зрители. Сцену, где проходило взвешивание, заняли скамьи – это был сектор с лучшими местами, а посреди зала, на помосте, соорудили ринг. Никола повернулся спиной к зеркалу и сильно вывернул голову – на лопатке красовался кастет в виде кружки.

— Кружечка, — сказал Никола и улыбнулся.

На ринг вышел ведущий, и долго «раскачивал» публику. Никола понимал через слово – язык звучал так, будто кто-то в шутку коверкает знакомые слова. Никола не отрывался от экрана, неторопливо надевал шорты, бинтовал руки. Поставив правую лодыжку на скамью, он бережно стянул ее повязкой поддержки. Наконец, ведущий объявил первую пару – Никола знал их, бойцы успели прочно войти в «обойму» этого клуба. Никола мечтал занять такие же позиции в «Златом месте», и сегодняшний бой давал ему шанс.

В сопровождении все те же «качков» на ринг вышел боец. Ведущий очень четко, с расстановкой, перечислил титулы, и Николе подумалось, что о нем самом сказать нечего. «Сегодня мы это исправим» — решил он. У второго бойца титулов оказалось меньше, но публика встречала его бурно – прошлое выступление было самым ярким. Бой начался. Каждый старался работать «первым номером», невероятные скоростные серии, сложные удары. Схватка шла ровно, и со стороны казалась тусклой, но Никола понимал – за этой монотонностью скрывается потрясающее умение защищаться и бить, совсем не открываясь. Никола надел перчатки, и, разминаясь, повторял приглянувшиеся комбинации.

К третьему раунду один из бойцов заметно устал, и тот, что был менее титулован, «угадал» прямым в челюсть. Объявили победу нокаутом, и Никола посчитал это хорошим знаком: «здесь побеждают те, кто лучше, а не те, у кого больше титулов», — подумал он.

На ринг вышел ведущий и уборщик, дверь в гримерку открылась, показался накачанный бородач:

— О десять минут поздее виступ! Бить приправэн!

Никола подскочил к двери, но его остановила широкая ладонь:

— Заволаме!

— Ну заволаете, так заволаете… — пробормотал Никола, и уселся обратно на скамью.

Через десять минут в сопровождении бородача вошел один из судей и несколько человек в костюмах. Он посмотрел на перчатки Николы, и негромко выругался, жестом показал, что их нужно снять. Все стали полукругом, тогда судья осмотрел и внимательно прощупал бинты, попробовал даже просунуть палец между рукой и тканью, велел надеть перчатки, и накрепко примотал их белым пластырем к предплечьям. На обмотках он расписался маркером, и махнул рукой, показывая, что следует идти за ним. Никола шел и злился, что рядом нет тех, кто знает эти тонкости – он уже не первый раз чувствовал, что выглядит глупо.

Ему велели остановиться за краем сцены, на которой среди зрительских скамей был оставлен проход к рингу. Ведущий долго что-то говорил, и нараспев заверещал «Джбааааааанек Никккколааааа!». Никола задумался над смыслом этих слов, но сзади его подтолкнул бородач, и Никола пошел через зрителей, его приветствовали аплодисментами. «Что такое «джбанек»?» — думал он, и оттого выглядел весьма растерянно. Во втором ряду сидел Медведь. Он улыбнулся, крепко сжав губы. Рядом стоя аплодировала Анита – она вновь была с косичками, пирсингом и выглядела как весной, когда они познакомились. В его углу были незнакомые cornerman’ы, и Никола вновь был сам за себя. Легко перепрыгивая с ноги на ногу, он поглядывал на ведущего, а тот вновь вступил с какой-то речью. Закончив перечисление титулов, ведущий завыл:

— Вытрывалыйииии….. Бууууульдозеееерр!

Бульдозер прошел сквозь гул приветствий и без лишней суеты протиснулся между канатов. Он был тоньше соломинки, но шагал так, будто ноги его весили тонны. Николе показалось, что противник стал выше ростом.

Ведущий опять что-то говорил, работал стробоскоп, и вспышки стояли перед глазами даже когда зазвенел гонг. Никола бросился вперед, и провел скоростную серию, но Бульдозер прямо ударил ногой и, медленно подшагивая, двинулся вперед. Сила удара поразила Николу: это было что-то неведомое, неподвластное ему. Он вновь бросился в атаку, но Бульдозер встретил его лоукиком и прямым правой в грудь. Ноги и руки противника были тонкие, как плети, весил он ничтожно мало, но таких ударов Никола еще не знал. А Бульдозер не торопился: вкладывался в каждое движение «на полную», лениво теснил Николу, не гарцуя, не уходя от его ударов. Если он попадал «чисто» — рукой ли в голову, ногой в живот, то сразу же добавлял еще удар, но сериями не бил. Никола втянулся в это соревнование «одиночными», бой превратился в размен – никто не старался уйти от атаки, просто били по очереди. Это было соревнование не на силу: каждый видел, что Бульдозер намного мощнее. Решалось, кто выстоит в этом марафоне. К концу первого раунда Никола совсем обессилел. Тело болело, дыхание сбито – пропустил несколько жестких ударов в печень. Бульдозер выглядел свежо, как и в начале боя. Незнакомый cornerman безучастно поливал Николу водой, второй картинно обмахивал его полотенцем – они будто работали «на зрителя», а не с тем, чтоб помочь.

Второй раунд начался тем же разменом. Ногой в голову – Никола отвечает «кружечкой», лоукик – и Никола изо всей мочи бьет ногой в бедро. Зрители, чувствуя, что конец близок, подначивают Бульдозера, а тот не торопится – бьет так же методично, как и в самом начале. От отчаяния Никола ускоряет темп своих ответов, но Бульдозер легко поддерживает и этот ритм: он полон сил. Он не глумится, не гарцует, а планомерно уничтожает. Бульдозер бьет тяжелый правый – Никола мгновенно отвечает ногой, в том же темпе Бульдозер бьет коленом в челюсть, удар нечетко, но «проходит», и он добавляет «тяжелый» справа, Никола куда-то наугад, но так же быстро бьет левый. Публика ревет, ждет нокаут. Отчего-то Николе вспоминается веселый Афанасий, и он всю силу вкладывает в лоукик правой, Бульдозер блокирует коленом. Острая до тошноты боль прошивает голень, а Бульдозер бьет мощный прямой, в глазах у Николы мерцает стробоскоп…

Шину наложили прямо на ринге. Никола открыл глаза, увидел Медведя и Аниту.

— Что такое «джбанек»?

— «Джбанек» это «кружка», — пояснил Медведь.

 

По трапу Никола поднимался задом наперед – еще в тот месяц хождения на костылях он стал виртуозом. Переступая левой ногой и костылями, шутил, что перед входом в самолет ему не надо оборачиваться для прощания с этим городом мостов и готических страшилищ. Он вспоминал, как ходил по узким улочкам, уверенный в своей победе. Впрочем, стоит ли иначе выходить биться? Рядом весело гомонил Медведь, он остался со всей компанией, и поехал в автобусе эконом-класса; второй боец выглядел не так отталкивающе – его выступление было удачным. Анита молчала, и старалась не смотреть на Николу, пассажиры в салоне отводили взгляды от обезображенного лица. Медведь остался в «бизнесе», приятель сел у окна, Анита посредине, а Никола на крайнем месте с тем, чтоб вытянуть ногу в проходе. «Ну что, выбил он из тебя «звезду»?» — вспоминал Никола слова Медведя и гадал, как долго придется восстанавливаться после необдуманного поединка. Стюардесса уложила костыли наверху, и проверила, как застегнуты ремни.

— Что, проиграли мы все наши сбережения, — постарался Никола завязать разговор.

— Не проиграли. Выиграли… — глядя перед собой, ответила Анита.

— Это как?

— Я на Бульдозера ставила… Но коэффициент был маленький, выиграли немного, — она вдруг повернулась к нему и улыбнулась.

У Николы странно смешались чувства: обида от поражения, ее неверия в победу, радость от ее мудрости, тепло от ее любви. Все переживания последнего времени разом нахлынули на него – похороны Афанасия, ревность к Барсу, напряжение перед боем, тяжелый нокаут. Горло сдавило, он уткнулся в шею Аниты, из глаз сильно потекли очень горячие слезы. Она щекой прижалась к нему, и водила по колючему ежику ладонью. Самолет резко набрал скорость и пошел на взлет, а Никола думал, что ему есть с кем лететь – вон там Медведь, здесь Анита. А зачем – чтоб быть рядом с ними при любой возможности, беречь их и беречь себя для них.