Проханов: Для России война за Сирию – это война за Подмосковье

опубликовал (а) -
0 118

Если Россия не поддержит Асада в борьбе с террористами в Сирии, то столкнется с угрозой войны на своей территории, уверен писатель

 

М. АНДРЕЕВА: У микрофона Мария Андреева, в студии Александр Проханов, писатель, главный редактор газеты «Завтра». Александр Андреевич, здравствуйте.

А. ПРОХАНОВ: Здравствуйте.

М. АНДРЕЕВА: Сегодня все подводят итоги выборов, прошёл Единый день голосования, в основном кандидаты от правящей партии, «Единой России», победили. Но есть несколько любопытных регионов, в Иркутской области будет второй тур впервые за долгое время. О чём говорят итоги голосования с Вашей точки зрения?

А. ПРОХАНОВ: Эти выборы прошли буднично, рутинно и предсказуемо. Они говорят о том, что машина голосования отлажена, прекрасно работают все поршни, колёса, всё смазано, работает ритмично, четырёхтактный, шеститактный избирательный двигатель работают блестяще. «Единая Россия», создав эту машину, будет воспроизводить власть в парламенте ещё долгие годы. По существу машина рассчитана на бесконечное использование до тех пор, пока сохраняется синтез элит. Как только начнётся разбалансировка в элитах, возможен сбой машины. Так всегда и происходит. Пока существует договор в элитах, они ворчат друг на друга, причём они абсолютно утолены и материально и идеологически, там нет надрыва.


Что касается небольшой части элиты, которая связала себя с политическими либералами, мы видим их судьбу, она жалкая и печальная. Всякий штамм, всякая бактерия может дремать очень долго, а потом в какой-то момент развиться в эпидемию. Я бы не иронизировал особенно над партией «ПАРНАС», над двумя процентами, которые они набрали в Костроме. Я отношусь к этому спокойно и серьёзно, ситуация может измениться. Эти выборы говорят о том, что существует устойчивость власти, государство стабильно. С одной стороны, это очень хорошо, потому что Россия превращается в островок стабильности среди бушующего, спятившего, сошедшего с ума мира. С другой – такого рода стабильность не позволяет запустить долгожданное развитие. Рывка, полёта, вихря не будет.

М. АНДРЕЕВА: Меня всегда мучает вопрос, я не знаю на него однозначного ответа, речь идёт о сменяемости власти. Когда говорят о губернаторах, есть долгожители, Маркелов, например, глава Марий Эл, недавно попавший в центр внимания СМИ, после того как сказал, что разберёт дорогу, так как ему не понравился приём жителей – и, несмотря на скандал, он набрал больше 50%. Он сидит с каких-то незапамятных времён. Сколько, с Вашей точки зрения, губернатор может занимать этот пост? Или если хороший – пусть сидит?

А. ПРОХАНОВ: Сменяемость – это не самоцель. У нас власть патерналистская, это отцы, они себя таковыми чувствуют и так мыслят, особенно на второй или третий срок пребывания у власти, а отцов-то не меняют. Как мы у отцов появились, так они и пасут нас. Есть длинные, долгие проекты, которые начаты человеком, который не хочет их бросать и оставлять на своего преемника, и такие проекты требуют долгой власти. Цари имели возможность реализовывать долгие проекты у власти, у Сталина был такой проект. Сталин для меня – характерная фигура, он с этим проектом вошёл в революцию, он его вынашивал, вскармливал в себе, ради него боролся, сражался, расстреливал, побеждал, сам был накануне гибели. Проект включал модернизацию России, это проект, связанный с созданием нового российского социума. К нему подмешалась ещё война, которая скорректировала многие вещи, отложила на потом создание идеального райского общества и заставила Сталина создавать мобилизационный проект, огромные и мощные силы. Он провёл его до победы, и даже после неё. Поэтому сегодняшние долгожители – я дружу с Артамоновым, Калужская область, Савченко, Белгородская область – это блестящие губернаторы. За счёт того, что они долго сидят на своих местах, создали уникальные губернии. И мне страшно, что те открытия, которые они сделали, как губернаторы, связаны с ними лично, их очень трудно транслировать другому человеку, сделать рекомендацию на все губернии. К ним же приезжают учиться, у них вынюхивают, выспрашивают, берут интервью, ничего не прерывается, поэтому дай бог сидеть как можно дольше.

М. АНДРЕЕВА: Наши слушатели обращали внимание на то, что человек теряет чувство реальности, превращается в царька на месте, который говорит: мне не указ. Все под ним, он обрастает коррупционными связями – как быть с этим?

А. ПРОХАНОВ: Коррупционными связями человек может обрасти очень быстро, за первые три месяца пребывания на посту. А обычно эти люди вырастают из вице-губернаторов, это не чужие люди, они живут в этой губернии, это правильно, они должны знать хозяйственный механизм элиты, иметь отношения. Ради того, чтобы избавить их от коррупционных связей и взяток, не стоит их тасовать постоянно. Может, я и неправ. Есть такая формула – удары по штабам. Мао Цзэдун устраивал такие удары по штабам, Сталин тоже. Они затрагивали все звенья управления. Мао считал, что партийные руководители быстро становятся бюрократами, обрастают ненужными связями, перестают работать, поэтому чистки являются следствием авторитарных режимов, в том числе и сталинского. У нас режим непонятно какой – кто у нас авторитарный, демократический, квазидемократический.

М. АНДРЕЕВА: Он ситуационный, иногда кажется излишне жёстко, а иногда наоборот, этой жёсткости хотелось бы побольше.

А. ПРОХАНОВ: Нет, у нас всё-таки авторитарная власть, традиционный для России централизм.

М. АНДРЕЕВА: «Они не отцы, а удельные князья, превратившие людей в холопов», – пишет слушатель. Митрофан прислал сообщение: «Зачем это шоу под названием выборы? Для кого, кто в них верит?»

Партия ЛДПР, которая недовольная результатами и будет их оспаривать, предлагает вернуть прежнюю схему, которая существовала, чтобы губернаторов не выбирали, а их предлагал президент, а парламент одобрял кандидатуры.

А. ПРОХАНОВ: Я со слушателем согласен, я скептически отношусь к выборам. Таков мой интеллект. Я сторонник жёсткой авторитарной централистской власти, если, конечно, она направляет свои усилия на развитие. А что касается назначений, перевыборов, мажоритарных, партийных списков – это такая дурная бесконечность. Мы же видим, что вся эта чехарда длится, а стране по-прежнему не лучше, тяжело, нужен вождь, лидер, просвещённый, волевой, имеющий гвардию развития, совершающий рывок. А что касается выборов – у Петра I не было выборов, он привёз парламенты, они и остались на Сенатской площади.

М. АНДРЕЕВА: Слушатель пишет: «Слово стабильность стало уже практически ругательным, стабильность – банальный застой».

А. ПРОХАНОВ: Согласен.

М. АНДРЕЕВА: «Проект выкачки ресурсов и личного обогащения за счёт природных ресурсов страны?» – задаёт вопрос слушатель. «Коррупция – это матрица системы, выборы звучат как издёвка на территории нашей страны», Мила пишет: «Чуровщина и выборы – две вещи несовместимые».

А. ПРОХАНОВ: Вся страна относится скептически к выборам, и я тоже. Мир взбесился, сдвинулся со своих осей, мчится бог знает куда. И хотя слово стабильность – синоним пошлости, когда возникает нестабильность, начинают трястись и уклады, и города, и жизнь. Мы – страна, заминированная огромным количеством противоречий. Они дремлют, шевелятся, вылезают наружу – социальные, национальные, этнические противоречия. Стабильность – крышка, которая закупоривает бурлящий котёл. Как только она будет взорвана, здесь начнётся бог знает что. Надо предпринимать тысячи самых разных усилий, в том числе выборные, конституционные, чтобы эта стабильность не превратилась в ближневосточный хаос.

М. АНДРЕЕВА: Говорят, что Единый день голосования – генеральная репетиция перед думскими выборами. Вы ожидаете каких-то сюрпризов или расклад будет такой же? Может появиться новая политическая сила?

А. ПРОХАНОВ: Разве что ворвётся в нашу политическую жизнь из другой галактики. Всё возможно, процент возникновения новой галактической партии – несколько миллиардов доли процента.

Есть ощущение, что начинается трясение, вибрация мира в целом. Мы видим, что происходит в Европе, Сирии, на Ближнем Востоке, вибрация передаётся сюда, и люди живут в тревоге. Банковские счета, курсы доллара, бедность, повышение цен в магазинах, ещё три миллиона нищих у нас появилось – это всё очевидно, но кроме этого возникает глубинное трясение, судорога, которая может быть связана с тем, что трагическая волна захлестнула и продолжает захлёстывать мир и подбирается к нашим рубежам. Люди интуитивно чувствуют эту волну, как собаки цунами, ждут нарушения гармонии и равновесия. Если это произойдёт, никаких спокойных выборов не будет, если не дай бог начнётся война на Кавказе, – а такая вероятность существует – тогда может и начнётся развал элит.

М. АНДРЕЕВА: Кто её может спровоцировать? «Исламское государство»?

А. ПРОХАНОВ: Конечно. «Исламское государство» – огромный, разрастающийся фактор мировой нестабильности, с которой ничего не могут сделать. Как только к исламистам приближаются силы ограничения, государство начинает странным образом, как огромная, огненная медуза, пульсировать и разрастаться в своём влиянии. Поэтому это становится сетевой структурой, которую нельзя бомбить. Это таинственная, огненная, очень идеологизированная, основанная на ненависти с одной стороны, и на мечте – с другой, энергия, которая движется по миру в разные стороны. Из Сирии и Ирака на Запад, в сторону Туниса, в зону Эмиратов, перекидывается в Пакистан, существует в Афганистане, неизбежно придёт в Среднюю Азию, и огромное количество людей с Северного Кавказа там воюют. Когда я был в Сирии на фронтах, в разгромленных городах, которые дымились, где не были убраны трупы на улицах, на стенах были надписи на ломанном русском – «сначала Сирия, потом Россия», там в эфирах звучит русская ломанная речь, там много чеченцев, недовольных ситуацией в Чечне, недовольных Кадыровым, они воюют и мечтают вернуться. Почему сейчас так активно у нас здесь обсуждается вопрос Сирии, почему тема вышла из потёмок и захлестнула все СМИ, власть?

М. АНДРЕЕВА: Мировая пресса винит нас в том, что мы посылаем туда вооружение.

А. ПРОХАНОВ: Пресса нас винит, мы отказываемся признать эту вину. Может быть, до поры до времени отказываемся, а потом признаем присутствие действующей армии в Сирии. Я не удивлюсь, если мы там уже присутствуем. Если нет, тогда буду пожимать плечами. Режим Асада проваливается, ему очень тяжело, армия истощена, потеряла огромное количество, восполнение не происходит. Миномёты бьют по центральным районам Багдада, это прекрасный и восхитительный город, я бывал там много раз, в центре стоит чудесный Shams Hotel, старомодный, похожий на Висячие сады Семирамиды. Я не знаю, упали ли туда мины, разорвали номер, в котором я жил, мраморные ванны и раковины, но война за Багдад, за остатки сирийской территории – это война за Подмосковье. Пусть это не звучит парадоксально.

М. АНДРЕЕВА: Александр Андреевич, не все слушатели понимают, зачем мы туда полезли, зачем поддерживаем Асада, тратим огромные деньги, у нас самих проблем хватает.

А. ПРОХАНОВ: Зачем строим боевые сооружения на Курилах? Зачем нам Курилы, Дальний Восток, который заливают муссоны? А Сибирь – огромная, чёрная, страшная безлюдная территория, откуда все бегут? Зачем нам Россия? Россия должна скукожится до Садового кольца, здесь Россия, здесь лучшие люди, а лучше в Рублёвку – вот настоящая Россия, а остальное отломать и выкинуть на мировую свалку.

Режим Башара Асада сковывает огромную армию мирового террористического интернационала, который слетелся туда со всех стран. Это боевики, отважные, яростные, беспощадные вояки, которые режут головы и не берут в плен. Режим сдерживает эту армию. Как только он падёт, они промаршируют чёрным парадом по Дамаску, на следующий день кинутся в Среднюю Азию и на Северный Кавказ. Я говорил о том, что война на Северном Кавказе возможна, и когда она там будет, – и будет уже не вторая чеченская, а другая, гораздо более мощная и грозная – тогда нашим солдатам, вдвшникам, спецназу придётся там воевать, как это было в две чеченские войны. Так не лучше ли попробовать задержать их на дальнем рубеже? Повторяю: это не парадокс, в современном взбесившемся мире, где огромное количество коммуникаций, средств доставок, проходов, течений, война в Сирии практически является войной за русские рубежи. Конечно, ужасно, если наши парни будут опять сражаться с бессмысленными людьми. Но есть же форма нанесения ударов, авиации, ультрасовременным оружие, которым мы располагаем. Если дело пойдёт так и дальше, скорее всего, Дамаск падёт.

М. АНДРЕЕВА: У Асада нет шансов удержаться?

А. ПРОХАНОВ: Почему нет? В Дамаске, похоже, что да, он сплющивается. Но сейчас выстраивается запасной рубеж – Латакия, Тартус, причерноморская, северная части Сирии, зоны, откуда вышли алавиты, сторонники Башара Асада. Там для него строится резиденция, эту небольшую территорию легче оборонять. Мы связаны с этой территорией морем, в Тартус могут приходить наши транспортные корабли, везущие оборудование, танки, боевые корабли, которые своей артиллерией и ракетами могут отражать нападение сухопутных направлений. Вернувшись к этому тезису, как он ни парадоксален – не дай бог падёт режим Асада, вся эта армада кинется сюда.

М. АНДРЕЕВА: Сообщение: «Ещё недавно мы защищали наше Подмосковье в Афганистане, в итоге потеряли СССР, Вы полагаете, пришёл черёд потерять Россию в Сирии?»

А. ПРОХАНОВ: У нашего коллеги неверный взгляд на Афганистан. Мы потеряли СССР не потому, что вторглись туда, а потому, что ушли оттуда. Мы потеряли Советский Союз не потому, что взорвался Чернобыль, а потому что в центре государственной машины стоял предатель, потому что его распустили такие люди, как Горбачёв и Яковлев. Мы вошли в Афганистан, и если бы не вышли оттуда, не было бы двух чеченских войн, мы бы не откатились с востока. Это результат либеральной пропаганды.

М. АНДРЕЕВА: Вы, конечно, знаете заявление Сергея Лаврова о том, что США, судя по всему, знают о ключевых точках исламистов, но почему-то их не бомбят. Те же вопросы у наших слушателей. Михаил говорит: «Если бы США, Европа и Россия захотели уничтожить ИГ, давно бы это сделали. Но складывается впечатление, что каждая из сторон использует ИГ для борьбы со своими геополитическими конкурентами, поэтому этот терроризм разрастается».

А. ПРОХАНОВ: Я не думаю, что Россия использовала ИГ для борьбы с политическими конкурентами. Стратегический конкурент России – это США, отчасти НАТО, Европа. И здесь не Россия использует ИГ для уничтожения и ослабления Европы, а Штаты, это Штаты изобрели новый тип оружия, демографические бомбы и взорвали их в Северной Африке, направив потоки в Европу.

М. АНДРЕЕВА: Очень много вопросов. Дмитрий говорит: «А кто пойдёт власть защищать, если что? Квачкова в тюрьме держат, несмотря на его заслуги, раз с патриотами так поступают, то зачем такую власть защищать? А по поводу слива Асада – конечно, сольют. Каддафи слили, и Асада сольют наши».

А. ПРОХАНОВ: Такая точка зрения имеет право существовать. Во многом эти подозрения, эта мнительность справедлива. Но я думаю, не дай бог, если над Россией нависнет угроза, и это почувствует народ – он забудет все обиды на власть, как всегда это бывает, сможет, сжав челюсти, пойти сражаться не за власть, не за Кремль, а за Отечество.

Какое количество оскорблённых, обиженных властью, репрессированных людей было в 1941 году, всё крестьянство ненавидело власть, может быть, первые месяцы войны показали, что власть одинока, народ бросил власть, а потом включилась знаменитая толстовская русская дубина, когда все забыли свои претензии к власти и пошли сражаться. Та власть, о которой я говорю, посылала своих сыновей вместе с крестьянскими детьми: один ребёнок Сталина погиб в плену, другой сражался в небе. Поэтому я думаю, что если и теперь наступит реальная угроза России, народ колыхнётся, Квачкова выпустят из тюрьмы.

М. АНДРЕЕВА: «Почему сирийцы не защищают свою страну?» – интересуется слушатель.

А. ПРОХАНОВ: Нет сейчас такого понятия, как сирийцы.

М. АНДРЕЕВА: Страна как лоскутное одеяло.

А. ПРОХАНОВ: За Асадом стоят алавиты. Когда я был там на фронте, видел людей православной церкви. Кстати, с одним из солдат мы промчались по Дарайе, по разрушенному городу, на старой изношенной боевой машине, он сидел рядом со мной. Когда мы вышли, он был радостный, что мы не попали под снайперов. У него на шее крест. Спросил, православный ли он? Он ответил да. Я сказал, давай обменяемся крестами. Я сейчас ношу его крестик, алюминиевый, который он мне дал. А я ему дал свой. Теперь у меня брат во Христе есть в Сирии, я всё время молюсь, чтобы его не ударила пуля.

М. АНДРЕЕВА: Часть беженцев, которые бегут в Европу из Сирии, винят в происходящем Россию. Западная пропаганда, которая усилилась в последнее время, пожинает свои плоды. Как ни крути, мы оказываемся виноваты. Bloomberg пишет, что Путин открыл второй фронт, первым они называют происходящее на Украине.

А. ПРОХАНОВ: Может быть, виноваты, что развязали войну с фашистами, что вошли в Берлин, сводили Польшу и Болгарию.

М. АНДРЕЕВА: А почему нам всё время приходится оправдываться?

А. ПРОХАНОВ: Мы не оправдываемся, на нас нападают, а мы стоически смотрим и делаем бесконечное русское дело. Иногда мы делаем его очень хорошо, иногда не столь хорошо.

М. АНДРЕЕВА: А сейчас делаем хорошо или не очень, как Вам кажется?

А. ПРОХАНОВ: Не знаю. Возникшая в мире ситуация застала нас, да и Европу, врасплох. Лет 10 тому назад в каких-то передачах я говорил, что Европа беременна фашизмом, что в Европе в ближайшее время возможно возникновение созвездия фашистских государств, на меня смотрели, как на идиота, хохотали, смеялись надо мной. Я прочитал в ту пору книгу, роман известного молодого немецкого писателя Кристина Крахта «Faserland», гибрид английского и немецкого слов. Книга рассказывает о современной Германии, плоской, как доска, двухмерной, которая лишена мистицизма, романтизма, вертикали – ослабился туманный германский гений. Когда я её читал, – беспощадный каток, который прошёлся по Германии после войны и превратил её в плоскость, – я чувствовал, что от этой плоскости шевелятся какие-то грибы под асфальтом, хотят прогрызть и проесть. Даже там мне почудился фашистский германский реванш. Не может Германия, где заложены гены трансцендентной вертикали, долго это терпеть. Я высказывал эти представления, они опять не находили поддержки. И на Украине бандеровский фашистский ген вдруг вспыхнул с невероятной силой, крохотные две-три бактерии на миллиард квадратных кубометров – их чистило сталинское НКВД, рубили под корень, советские безбедные годы, колхозы, советское воспитание, университеты. Какая Западная Украина, все были в России – вдруг это всё вспыхнуло и превратилось в фашистский ком, который до сих пор несётся по Украине и обжигает Донбасс, Крым. То же самое в Европе: фашистские гены, казалось бы, после Нюрнбергского процесса, после либерализации Европы, сохранились. То, что происходит в Европе – наплыв беженцев, наплыв огненного, мусульманского, страдающего, кричащего, ненавидящего скопища – неизбежно породит фашистский ответ. Реальность возникновения фашистских государств существует, такой сценарий есть, необязательно это произойдёт, но это нужно исследовать, к этому нужно подходить. Вы говорите, правильно или неправильно мы делаем? Если возникнет гирлянда фашистских государств в Европе с фашистским ответом беженцам, – ведь беженцы – не старушки, не женщины в чадре или парандже, это молодые люди, много молодых мужчин, крепких, мускулистых, которые убежали от бомб, от войны, не хотели там воевать – если на них начнётся гонение, они ответят. К ним придёт Аль-Каида, ИГ, и благополучная, тучная Европа превратится в поле сражения. Поэтому Россия должна смотреть на Европу и примерять европейский вариант на себя, потому что у нас тоже есть все эти противоречия: под крышкой стабильности бог знает что зреет! Некоторые губернаторы с тревогой говорили о том, что русские националисты пошли в политику – они не берут винтовки, автоматы, не создают боевых организаций, они настолько крепки и популярны среди народа, их лозунги настолько отличаются ото всех либерально-официальных, что люди движутся к ним, и они не исключают, что на следующих выборах возникнет большой процент русских националистов в Думе. Но как они себя поведут? Есть русский национализм имперского толка: русский – это тот, кто верит в державу, империю, огромный имперский проект.

М. АНДРЕЕВА: Есть националисты, как на Украине.

А. ПРОХАНОВ: Есть так называемые узкие националисты, уменьшающие: «Пошла вся эта кавказская мафия», «К чёрту Кавказ», «Отдадим Кавказ», «Зачем мы лезем в Сирию, у нас нет дорог» и так далее. Это всё очень зыбко, скользко, нет однозначного ответа, надо изучать, полемизировать, не боятся столкновения представлений, самых радикальных.

М. АНДРЕЕВА: Слушатель спрашивает, как Вы относитесь к предложениям Максима Шевченко, который направил письмо на имя Владимира Путина, чтобы Россия принимала сирийских беженцев?

А. ПРОХАНОВ: Я считаю, что нам хватит беженцев из ближнего зарубежья. Москва переполнена азербайджанцами, узбеками, таджиками, и это для нас большая опасность, это провоцирует русский фактор. Я не подписался бы под обращением Максима Шевченко. Россия должна ввести ещё более жёсткий контроль своей миграционной политики. А сирийских беженцев пусть принимают Соединённые Штаты Америки. Мы даже готовы помочь с доставкой, пусть они селятся возле Белого дома, строят свои гетто.

М. АНДРЕЕВА: Слушатель пишет: «Генассамблея ООН – как Вы думаете, что скажет Владимир Путин, что Вы ждёте от его выступления?»

А. ПРОХАНОВ: Думаю, он пройдётся по всем мучительным проблемам мира, и его выступление будет носить не агрессивный, а примирительный, пацифистский характер. Будет говорить о необходимости восстановления отношений с Европой, Западом, что борьба с ИГ, с террористами является интегрирующей силой, которая нас примирит после Крыма. Будет говорить о том, что Украина, Порошенко не придерживаются Минских соглашений, всё висит на волоске, нужно всем участникам этого конфликта соблюдать эти соглашений. Полагаю, он ответит на укоры Обамы в адрес России, кто причисляет её к главным из злых факторов.

М. АНДРЕЕВА: Ждёт холодный приём Владимира Путина?

А. ПРОХАНОВ: Приём в целом будет холодный. Мы видим, как развивается ситуация в мире, и каждый день её превращают в более трагическую для Европы и мира в целом. Поэтому с каждым днём, часом приём Путина в Нью-Йорке может быть всё более тёплым.

М. АНДРЕЕВА: Поговорим со слушателями. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Алексей, Москва. Всё понятно, что американцы, Европа хотят устроить здесь что-то типа Майдана, но внутренняя политика государства более социальна, проблемы ростов тарифов ЖКХ, убийство медицины, образование, рост цен на бензин, люди нищают, это будет благодатной почвой для этого – что делать?

А. ПРОХАНОВ: Я с Вами согласен. На этом мучительном кризисе богатеют и жрут и без того богатые, народ опускается во тьму и нищету. Мне кажется, совершенно очевидно, власть должна вернуться к концепции справедливости, установить внутри России справедливые отношения, не только между стариками и молодыми, богатыми и бедными, но и между всеми конфессиями, народами, нациями, потому что Россия – деформированная страна. И эти деформации будут использованы врагом.

Всё, что происходит в Кишинёве – это мерзкая, коррумпированная, воровская власть, которую сметают другие хитрецы, но сметают именно потому, что она сгнила и народ её ненавидит.

М. АНДРЕЕВА: Юрий пишет: «Вам не кажется, что наш строй олигархический, монополистический с уклоном в феодальный?»

А. ПРОХАНОВ: Не знаю, в какую сторону он уклонится, но то, что он олигархический – совершенно ясно. Олигархи захватили все народные богатства, они господствуют, создали уклад, в том числе экономический, благодаря которому из России выкачиваются деньги, а на развитие остаются гроши. Этот строй не может существовать долго, он обречён.

М. АНДРЕЕВА: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Владислав. Я во многом с Вами согласен. Проблема в экономике меня не так сильно беспокоит, и даже геополитическая. Сейчас у нас рождаемость более-менее высокая, народ – это основное богатство любого государства. Но скоро в репродуктивный возраст будет вступать поколение 90-х, которое было практически в два раза меньше. Как нам можно реально поднять демографию, чтобы в семьях было по три-четыре ребёнка и была более молодая, сильная страна?

А. ПРОХАНОВ: Один из способов – запрет абортов.

М. АНДРЕЕВА: А по медицинским показаниям?

А. ПРОХАНОВ: По медицинским показаниям можно сказать, что все наши женщины не в состоянии рожать – это блеф.

М. АНДРЕЕВА: А если стоит вопрос: жизнь матери или жизнь ребёнка?

А. ПРОХАНОВ: Тогда конечно жизнь матери. Но таких дилемм очень мало. М. АНДРЕЕВА: Часто мужчины предлагают сделать аборты, даже предлагают оплатить.

А. ПРОХАНОВ: Не потому, что мужчины предлагают или потому что трудно воспитывать детей, а потому, что не понимают, что это убийство. Вся наша политическая пропаганда не понимает, что убийство даже двухдневного эмбриона – это убийство. Человек страшится убийства, но убийство эмбриона не считается таковым. А если начнётся реальная мощная пропаганда того, что ты – мать, ты – убийца, предстанешь на Страшном Суде. Тебе покажут окровавленного младенца. Сходи в абортарий, посмотри, что там делается. Я был в абортарии, туда вторгаются страшные острые кромки, высасывают, вырезают эмбриона, в таз льётся кровь. А потом эта кровь идёт в парфюмерные концерны, Франция скупает у нас всю эту ткань, стволовые клетки. Пропаганда должна быть и запрет. Если мы хотим создать многодетные семьи и повысить демографию, чего церемониться. После войны мы потеряли огромное количество людей, 27 миллионов, Сталин запретил аборты. Он жестокий, кровавый, мерзкий, отвратительный, но он их запретил. Были искусственные аборты, женщины умирали от домашних абортов.

М. АНДРЕЕВА: Повитухи были всё равно.

А. ПРОХАНОВ: Но повысилась рождаемость, мы скомпенсировали страшные потери.

М. АНДРЕЕВА: Запускаю традиционное голосование: вы согласны с нашим гостем, поддерживаете Александра Проханова или какие-то тезисы вызвали у вас непонимание?

Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я читала, что к помощи России в Сирии должны присоединиться Иран и Китай. Вы что-нибудь слышали об этом?

А. ПРОХАНОВ: Да, я слышал. Иран уже воюет с ИГ. Мощная иранская элитная армия, стражи исламской революции, гвардия, воюет с ИГ на полях сражения. Также Хезболла , ультрарадикальная шиитская организация в Ливане воюет с ИГ.

Китай, думаю, будет посматривать до поры до времени. У Китая Узбекистан, Таджикистан, Казахстан – их подбрюшье. В рамках ОДКБ Россия и Китай начали интенсивно взаимодействовать. Я не думаю, что китайцы пойдут в Сирию, но российско-китайский альянс, направленный на контроль огромных территорий, нестабильных государств, реален и начинает развиваться.

М. АНДРЕЕВА: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. По поводу прогнозов по реструктуризации заявленной Пан Ги Муном в Совбезе ООН – будет ли это касаться России и не коснётся ли это российской делегации, которая будет сопровождать президента, вопрос о дискриминационных визовых препон, как это было с Матвиенко?

А. ПРОХАНОВ: Я думаю, что нет. Путину свободно откроется путь на кафедру. Но реорганизация – вещь тревожная. Мне кажется, у нас есть инструментарий, который позволит блокировать эти поползновения. Это долгий процесс, но это тревожная вещь. Россию вряд ли изгонят из Совета Безопасности – это абсурд. Но, может быть, проблема вето будет решена не в нашу пользу.

М. АНДРЕЕВА: Останавливаю голосование: 91% за Вас, 9% – против. Спасибо.

А. ПРОХАНОВ: Спасибо.

via