Новости Севастополя

Сегодня Александру Куприну исполняется 145 лет.

Севастопольские рассказы /Новости, 7 сентября/.

«Несколько минут езды по живописной долине покрытой виноградниками и вы попадаете из Севастополя в маленькую, очень уютную и совершенно неповторимую Балаклаву. Сюмболон — «бухта предзнаменований», так называли её древние греки. Именно здесь Одиссей со своими спутниками встретился с племенем листригонов — бесстрашных рыбаков и разбойников. Шли тысячелетия, империи создавались и пропадали во тьме веков, греков-колонистов сменяли генуэзцы, татары и другие народы, но неизменными в Балаклаве оставались лишь отважные листригоны и «тишина, которой нет больше нигде в Российской империи». Так описал этот городок Александр Иванович Куприн.

С Куприным, впрочем как и с Балаклавой, меня связывает множество вещей. Это и учеба в кадетском корпусе, и недолгая служба, и «смена жён на жён», да и родом мы из соседних деревень Пензенской губернии. Но главное — это любовь к Балаклаве. Позвольте же сейчас, когда праздная публика разъехалась по городам и весям, когда под ногами тихо шуршат опавшие листья пригласить вас прогуляться там, где сто с лишним лет назад бродил Александр Иванович.

С площади, что служила стоянкой извозчиков, по тесному переулку поднимаемся в гору. Редко встретишь прохожих, но если встретишь, то даже незнакомый вам обязательно поздоровается и заведет беседу. Неторопливую, ни к чему не обязывающую. О рыбалке или о том, что «задул южак, дождь жди». А может быть о том, что Жора поставил смолить баркас да не углядел как его пес весь дегтем перемазался. МОжно и не отвечать, хотя это и неприлично. Люди просто делятся своими маленькими радостями и огорчениями.

А вот и дом Александра Ивановича. С балкона второго этажа открывается прекрасный вид. Здесь и донжон генуезской крепости Чембало, и построенный еще в 14-м веке храм 12-ти апостолов, и конечно же море. Балаклавская бухта, «Балык-юве» — «рыбный садок», как называли её тюркские народы.

По щербатому каменному трапу спускаемся к кромке воды. Перед нами гладь бухты, лишь ихонько покачиваются лодки рыбаков. Только иногда тишину нарушит тарахтение мотора баркаса,уходящего или возвращающегося с ловли. У причала под навесом с бутылкой вина или костями домино, а чаще и с тем и с другим, сидят потомки тех самых листригонов. Неторопливая беседа, плавные жесты… Сколько времени провел здесь Куприн. Здесь после удачного улова продавалась и продается рыба, здесь создавались и создаются рыбацкие артели, рождались и рождаются морские легенды: о «Черном принце» с грузом английского золота и об отставном мичмане Гришке, который в бытность службы гидроакустиком на подводной лодке выучил язык дельфинов. Тут по совершенно незаметному изменению цвета неба или смене направления ветра листригоны точно скажут: «Завтра в бухту зайдет кефаль». Или «Утром сети ставим за Утесом — достойно барабули возьмем!» И заходит в бухту кефаль, и сети полны султанки. В балаклаве в такие дни, кажется все пахнет рыбой. Лучше Александра ивановича не скажешь:

«В воздухе еще много дней стоит крепкий запах свежей рыбы и чадный запах жареной рыбы. И легкой, клейкой рыбьей чешуей осыпаны деревянные пристани, и камни мостовой, и руки и платья счастливых хозяек, и синие воды залива, лениво колышущегося под осенним солнцем…«

Праздновать удачный улов листригоны отправляются в маленькие уютные кафе и кофейни, каких на балаклавской набережной великое множество. Забредем и мы в одно из любимых заведений Куприна — бывшую кофейню грека Ставраки, а ныне небольшой ресторанчик «Кефало-Вриси». Выбор рыбных блюд и вин огромен, но что может быть лучше султанки на шкаре? Рецепт этого блюда прост и не менялся веками. Достаточно выпотрошить барабульку, слегка обвалять её в муке и отправить на сковородку с оливковым маслом. Обжарив, добавить в сковороду мелкорубленный помидор, лук и специи. Добавляем кипятка, накрываем крышкой и оставляем тушиться. Сами тем временем делаем соус из измельченных грецких орехов, укропа и опять же оливкового масла.

Под неторопливую трапезу и разговоры листригоны угощают друг друга и посетителей белым молодым вином из бочек. И кажется, что нет большего покоя и умиротворения на этом свете.

«Ленивые, объевшиеся рыбой коты с распухнувшими животами валяются поперек тротуаров, и когда их толкнешь ногой, то они нехотя приоткрывают один глаз и опять засыпают. И домашние гуси, тоже сонные, качаются посредине залива, и из клювов у них торчат хвосты недоеденной рыбы.«

Все это продлиться до мая, пока набережную да и всю Балаклаву не заполнят шумные толпы туристов у которых цель лишь загореть и искупаться в море. Работники кафе и ресторанов будут тихонько посмеиваться над ними, когда они закажут рыбу. Почему? Да потому что по старому (и небезосновательному) поверью листригонов рыбу ловить и готовить можно лишь в те месяцы, в названии которых есть буква «Р».

Ну а мы оставим Александра Ивановича с рыбаками и закончим нашу небольшую прогулку. Но обещаю, что снова встретимся и оправимся в очередное путешествие по Крыму.

К сему Ваш,
бульвардье В.Мокряков.