Новости Севастополя

Севастопольские рассказы /Новости, 26 октября 2015/.

«Севастопольские рассказы» продолжают знакомить своих читателей с Севастополем вековой давности. И сегодня нашим гидом станет великий русский писатель Александр Куприн. Не надо даже задумываться куда ляжет наш путь.

Несколько минут езды по живописной долине покрытой виноградниками и вы попадаете из Севастополя в маленькую, очень уютную и совершенно неповторимую Балаклаву. Сюмболон — «бухта предзнаменований», так называли её древние греки. Именно здесь Одиссей со своими спутниками встретился с племенем листригонов — бесстрашных рыбаков и разбойников. Шли тысячелетия, империи создавались и пропадали во тьме веков, греков-колонистов сменяли генуэзцы, татары и другие народы, но неизменными в Балаклаве оставались лишь отважные листригоны и «тишина, которой нет больше нигде в Российской империи».

«В конце октября или в начале ноября Балаклава — этот оригинальнейший уголок пестрой русской империи — начинает жить своеобразной жизнью. Дни еще теплы и по-осеннему ласковы, но по ночам стоят холода, и земля гулко звенит под ногами. Последние курортные гости потянулись в Севастополь со своими узлами, чемоданами, корзинами, баулами, золотушными детьми и декадентскими девицами. Как воспоминание о гостях, остались только виноградные ошкурки, которые, в видах своего драгоценного здоровья, разбросали больные повсюду — на набережной и по узким улицам — в противном изобилии, да еще тот бумажный сор в виде окурков, клочков писем и газет, что всегда остается после дачников. И сразу в Балаклаве становится просторно, свежо, уютно и по-домашнему деловито, точно в комнатах после отъезда нашумевших, накуривших, насоривших непрошеных гостей. Выползает на улицу исконное, древнегреческое население, до сих пор прятавшееся по каким-то щелям и задним каморкам.

Нигде во всей России, — а я порядочно ее изъездил по всем направлениям, — нигде я не слушал такой глубокой, полной, совершенной тишины, как в Балаклаве.
Выходишь на балкон — и весь поглощаешься мраком и молчанием. Черное небо, черная вода в заливе, черные горы. Вода так густа, так тяжела и так спокойна, что звезды отражаются в ней, не рябясь и не мигая. Тишина не нарушается ни одним звуком человеческого жилья. Изредка, раз в минуту, едва расслышишь, как хлюпнет маленькая волна о камень набережной. И этот одинокий, мелодичный звук еще больше углубляет, еще больше настораживает тишину. Слышишь, как размеренными толчками шумит кровь у тебя в ушах. Скрипнула лодка на своем канате. И опять тихо. Чувствуешь, как ночь и молчание слились в одном черном объятии
».
Именно так писал Александр Куприн о Балаклаве, когда поселился в ней в 1904 году. Чтобы попасть к его дому нужно было с площади, что служила стоянкой извозчиков, по тесной улочке которая называлась «Второй» или «Другой» подняться в гору.

 

Новости Севастополя

 

Редко встретишь прохожих, но если встретишь, то даже незнакомый вам обязательно поздоровается и заведет беседу. Неторопливую, ни к чему не обязывающую. О рыбалке или о том, что «задул южак, дождь жди». А может быть о том, что Жора поставил смолить баркас да не углядел как его пес весь дегтем перемазался. Можно и не отвечать, хотя это и неприлично. Люди просто делятся своими маленькими радостями и огорчениями.

А вот и дом Александра Ивановича.

 

Новости Севастополя

С балкона второго этажа открывается прекрасный вид. Здесь и донжон генуезской крепости Чембало, и построенный еще в 14-м веке храм 12-ти апостолов, и конечно же море. Балаклавская бухта, «Балык-юве» — «рыбный садок», как называли её тюркские народы.

 

Новости Севастополя

 

Новости Севастополя

По щербатому каменному трапу спускаемся к кромке воды. Перед нами гладь бухты, лишь ихонько покачиваются лодки рыбаков.

 

Новости Севастополя

 

Только иногда тишину нарушит тарахтение мотора баркаса, уходящего или возвращающегося с ловли. У причала под навесом с бутылкой вина или костями домино, а чаще и с тем и с другим, сидят потомки тех самых листригонов. Неторопливая беседа, плавные жесты… Сколько времени провел здесь Куприн. Здесь после удачного улова продавалась и продается рыба, здесь создавались и создаются рыбацкие артели, рождались и рождаются морские легенды: о «Черном принце» с грузом английского золота и об отставном мичмане Гришке, который в бытность службы гидроакустиком на подводной лодке выучил язык дельфинов. Тут по совершенно незаметному изменению цвета неба или смене направления ветра листригоны точно скажут: «Завтра в бухту зайдет кефаль». Или «Утром сети ставим за Утесом — достойно барабули возьмем!» И заходит в бухту кефаль, и сети полны султанки. В балаклаве в такие дни, кажется все пахнет рыбой. Лучше Александра ивановича не скажешь:

«В воздухе еще много дней стоит крепкий запах свежей рыбы и чадный запах жареной рыбы. И легкой, клейкой рыбьей чешуей осыпаны деревянные пристани, и камни мостовой, и руки и платья счастливых хозяек, и синие воды залива, лениво колышущегося под осенним солнцем…«

Праздновать удачный улов листригоны отправляются в маленькие уютные кафе и кофейни, каких на балаклавской набережной великое множество.

 

Новости Севастополя

 

Забредем и мы в одно из любимых заведений Куприна — бывшую кофейню грека Ставраки, а ныне небольшой ресторанчик «Кефало-Вриси». Выбор рыбных блюд и вин огромен, но что может быть лучше султанки на шкаре? Рецепт этого блюда прост и не менялся веками. Достаточно выпотрошить барабульку, слегка обвалять её в муке и отправить на сковородку с оливковым маслом. Обжарив, добавить в сковороду мелкорубленный помидор, лук и специи. Добавляем кипятка, накрываем крышкой и оставляем тушиться.

 

Новости Севастополя

 

Сами тем временем делаем соус из измельченных грецких орехов, укропа и опять же оливкового масла.

Под неторопливую трапезу и разговоры листригоны угощают друг друга и посетителей белым молодым вином из бочек. И кажется, что нет большего покоя и умиротворения на этом свете.

«Ленивые, объевшиеся рыбой коты с распухнувшими животами валяются поперек тротуаров, и когда их толкнешь ногой, то они нехотя приоткрывают один глаз и опять засыпают. И домашние гуси, тоже сонные, качаются посредине залива, и из клювов у них торчат хвосты недоеденной рыбы.«

Все это продлиться до мая, пока набережную да и всю Балаклаву не заполнят шумные толпы туристов у которых цель лишь загореть и искупаться в море. Работники кафе и ресторанов будут тихонько посмеиваться над ними, когда они закажут рыбу. Почему? Да потому что по старому (и небезосновательному) поверью листригонов рыбу ловить и готовить можно лишь в те месяцы, в названии которых есть буква «Р».

«Севастопольские рассказы» продолжат прогулки по любимому городу. Оставайтесь с нами.

 

 

Владислав Мокряков