Новости Севастополя

Севастополь /Новости, 14 февраля 2016/. Крым и Севастополь помнят таких полководцев и флотоводцев как Суворов, Кутузов, Ушаков, Нахимов, но каждый год в Севастополе на Историческом бульваре отдают воинские почести простому подпоручику.  Лев Николаевич Толстой и есть тот человек, в честь которого каждый год на Историческом бульваре палят из пушки.

Во время Крымской войны он более 10 месяцев участвовал в Обороне Севастополя, из них почти полтора месяца на самом опасном 4 бастионе. Находясь в Севастополе, он начинает писать свои рассказы, севастопольские рассказы. Лев Николаевич писал: «Когда кто-нибудь говорит, что он был на четвертом бастионе, он говорит это с особенным удовольствием и гордостью; когда кто говорит: «Я иду на четвертый бастион», — непременно заметны в нем маленькое волнение или слишком большое равнодушие; когда хотят подшутить над кем-нибудь, говорят: «Тебя бы поставить на четвертый бастион»; когда встречают носилки и спрашивают: «Откуда?» — большей частью отвечают: «С четвертого бастиона». Вообще же существуют два совершенно различные мнения про этот страшный бастион: тех, которые никогда на нем не были и которые убеждены, что четвертый бастион есть верная могила для каждого, кто пойдет на него, и тех, которые живут на нем, как белобрысенький мичман, и которые, говоря про четвертый бастион, скажут вам, сухо или грязно там, тепло или холодно в землянке и т. д.»

Он проявил себя как мужественный боец, как настоящий герой. За нахождение во время бомбардировки на 4-ом бастионе, за хладнокровие он был приставлен к званию поручика, награжден Орденом Святой Анны 4-ой степени за храбрость, получил медаль за защиту Севастополя 1854-1855 годов . Толстой оставался в Севастополе до конца обороны и принял участие в отражение последнего штурма, его отряд прикрывал отход русских солдат на Северную сторону.

Этот день стал для Толстого самым запоминающимся:  28 августа – день его рождения. Севастопольское войско, как море в зыбливую мрачную ночь, сливаясь, развиваясь и тревожно трепеща всей своей массой, колыхаясь у бухты по мосту и на Северной, медленно двигалось в непроницаемой темноте прочь от места, на котором столько оно оставило храбрых братьев, – от места, всего облитого его кровью; от места, 11 месяцев отстаиваемого от вдвое сильнейшего врага, и которое теперь велено было оставить без боя.  Падение Севастополя он воспринял как нечто личное. Толстой мог с легкостью продолжить свою блестящую военную карьеру, но ему помешал талант. Еще в начале обороны писатель собирался издавать военный листок, чтобы поднять дух солдат. Но правительство запретило его издание. И тогда Толстой написал серию сатирических песен, которые  напоминали солдатские. В конечном итоге о творчестве автора стало известно командованию, и у Льва Николаевича появились большие проблемы. Из-за создания песни, писателю пришлось отчитываться перед начальником Генштаба. И тогда его под скрытым предлогом спровадили из армии и направили курьером в Петербург. И уже в Петербурге он закончил свои рассказы. И опубликовал их в «Современнике». И тогда мир увидел войну как она есть – не глянцево-патриотическую, а кровавую, полную боли, страдания и смерти: «Сотни свежих окровавленных тел людей, за 2 часа тому назад полных разнообразных, высоких и мелких надежд и желаний, с окоченелыми членами, лежали на росистой цветущей долине, отделяющей бастион от траншеи, и на ровном полу часовни Мертвых в Севастополе; сотни людей – с проклятиями и молитвами на пересохших устах – ползали, ворочались и стонали, – одни между трупами на цветущей долине, другие на носилках, на койках и на окровавленном полу перевязочного пункта».

Но Севастополь оставался все тем же Севастополем для Льва Николаевича: стойким, несокрушимым, и писатель именно таким его и показал: «Севастополь, все тот же, с своей недостроенной церковью, колонной, набережной, зеленеющим на горе бульваром и изящным строением библиотеки, с своими маленькими лазуревыми бухточками, наполненными мачтами, живописными арками водопроводов и с облаками синего порохового дыма, освещаемыми иногда багровым пламенем выстрелов; все тот же красивый, праздничный, гордый Севастополь, окруженный с одной стороны желтыми дымящимися горами, с другой – ярко-синим, играющим на солнце морем, виднелся на той стороне бухты. Над горизонтом моря, по которому дымилась полоса черного дыма какого-то парохода, ползли длинные белые облака, обещая ветер. По всей линии укреплений, особенно по горам левой стороны, по нескольку вдруг, беспрестанно, с молнией, блестевшей иногда даже в полуденном свете, рождались клубки густого, сжатого белого дыма, разрастались, принимая различные формы, поднимались и темнее окрашивались в небе. Дымки эти, мелькая то там, то здесь, рождались по горам, на батареях неприятельских, и в городе, и высоко на небе. Звуки взрывов не умолкали и, переливаясь, потрясали воздух…»

Первую мемориальную доску в память о службе писателя Льва Николаевича Толстого в Севастополе открыли в 1910 году. К 100-летнему юбилею писателя была установлена новая мемориальная плита с текстом: «В память годовщины со дня рождения Л.Н. Толстого 1828-1928, пребывающего здесь в Крымскую кампанию 1854-1855 гг. Поставлено Севастопольским горсоветом, РК и КД 10 сентября 1928 г.» Эта плита была утрачена. В 1959 был установлен памятный знак, который есть и по сей день. «Севастопольские рассказы» Льва Николаевича Толстого — первый памятник героизму солдат, сражающихся в обороне на севастопольских бастионах в литературном выражении. «Не может быть, чтобы при мысли, что и вы в Севастополе, не проникло в душу вашу чувство какого-то мужества, гордости и чтоб кровь не стала обращаться в ваших жилах», — позже напишет знаменитые слова Лев Толстой в «Севастопольских рассказах»

Екатерина Куракина