Новости Севастополя

Севастополь /Новости, 01 марта 2016/.

Ты врезан в море пятернею:

«Здравствуй, любой на Графскую к нам жалующий флаг!»

Но шли не в гости — приходили драться,

И пятерня сжималася в кулак!

…У меня записан хранящийся в личном архиве именно такой вариант известного стихотворения талантливого, исконно севастопольского поэта Ивана Тучкова, датированный 1976 годом, в канун юбилея, когда Графской пристани исполнялось 130 лет.

…И вот — 170. Быстро же летит время, выстукивая колесницами лет на стыках вех круглые даты событий и судеб людских!

Но открутим ленту памяти на 233 года назад, в 1783 год. В июне на берегах Пастушьей бухты (Южная бухта. — Авт.) корабельными плотниками под началом флаг-капитана Д.Н. Сенявина «была сделана с небольшим в месяц», как он докладывал в интендантскую экспедицию адмиралтейств-комиссии в
Херсоне, пока еще безымянная пристань из тесаного камня, в которую упиралась одна-единственная улица, в народе именуемая Балаклавской дорогой. Параллельно в сердце будущего Севастополя возводились «с нуля» церковь во имя Николая Чудотворца, дом командующего и кузница в адмиралтействе.

Ой да ты гой-еси, матерь сыра-земля.

Доколь по тебе добру молодцу хаживати…

— такую вот стародавнюю песню пели, закладывая Севастополь, моряки и первые сотни крестьян из 2600 поселенцев, которых в помощь корабелам отрядила в Крым государыня Екатерина, зело радеющая за расцвет новых и новых владений своей империи…

Графская пристань, знаковая доминанта центральной части нашего любимого города, не сразу обрела нынешнее свое название. В марте 1787 года к приезду императрицы тщаниями светлейшего князя Таврического генерал-фельдмаршала Г.А. Потемкина, сделавшего, кстати, для юга империи больше, нежели Петр I на севере, наша пристань была благоустроена. В частности, появились здесь каменные ступени, а морские врата Севастополя стали называться Екатерининской пристанью.

В середине 30-х годов XIX века стараниями адмирала М.П. Лазарева ее удлинили, возвели террасу и караульный домик. А в 1837 году инженер-подполковник А. Адлерберг, брат министра двора и уделов России, спроектировал домик для дежурного офицера и предусмотрел колоннаду. Однако по неизвестным причинам дорабатывать и конкретно воплощать в жизнь проект М.П. Лазарев поручил инженер-майору морской строительной части, подданному Англии Джону Уптону. При этом наш доблестный адмирал, известный своей рачительностью, скрупулезно просчитал самолично стоимость будущего сооружения: 4190 рублей и 69,4 копейки. До четвертинки!

Справедливости ради сегодня следует отметить один факт, который почему-то не ставится во главу угла краеведами, исследующими поэтапный процесс возведения знаковых строений Севастополя. В свое время на него обратила внимание архивист Анжела Фесенко. Оказывается, еще в 1832 году адмирал Алексей Самуилович Грейг, командир Черноморского флота и портов, военный губернатор Севастополя и Николаева в 1816-1833 годах подал императору проект реконструкции Графской пристани. Однако он оказался слишком затратным и ему не суждено было реализоваться.

Огромная папка чертежей до сих пор хранится в личном фонде Грейгов (N 8 в Российском государственном архиве Военно-Морского Флота в Санкт-Петербурге) и ждет своих исследователей. Только пытливый взгляд историка, проведя анализ, сможет определить, насколько проект А. Грейга отличался от проекта М. Лазарева…

Но вернемся к проекту англичанина. Документы трижды подавались на утверждение императору, однако ввиду дорогой себестоимости положительное решение откладывалось. И лишь в 1844 году Николай I наложил наконец долгожданную резолюцию.

…Облик Графской пристани с колоннадой, завершенной в конце 1845 года, классически величав и благороден. Монументальное сооружение изначально являло собой комплекс из деревянной пристани, широкой гранитной четырехмаршевой лестницы, которую фланкировали парапеты с изваяниями лежащих львов из каррарского мрамора работы итальянского скульптора Фердинандо Пелличио. Были со временем выстроены и два павильона кордегардии, ныне не входящие в ансамбль пристани.

Пропилеи, вытесанные из местного инкерманского известняка, являют миру колоннаду дорического стиля в два ряда. В каждом — шесть каннелированных колонн по 6,5 метра высотой. Весь этот «мини-Парфенон» фланкирован массивными пилонами, в нишах которых изначально украшали весь комплекс четыре мраморные копии античных статуй резца того же итальянского мастера Ф. Пелличио.

До настоящего времени счастливый случай сберег лишь две, те, которые и сегодня можно увидеть в нишах с видом на рейд. Это типичные копии с античных оригиналов древнегреческой монументальной архаической пластики. Они изображают обнаженного юношу-атлета (куроса), являющего идеал красоты и воинской доблести, и целомудренную девушку (кору), задрапированную в длинный пеплос (как правило, коры охраняли храм Афины на Акрополе. — Авт.).

Судьбе же внешних двух статуй со стороны площади не приходится завидовать. Их разнесло вдребезги, когда на Екатерининскую площадь в августе 1855 года, в самом конце обороны, обрушились английские ракеты. Вот какую горестную картинку изобразил в письме к С. Аксакову активный участник Крымской кампании, военный корреспондент и художник Николай Берг: «Май 1856 года. Никакой карандаш не передаст разрушений на центральной площади Севастополя. Лестница на Графскую сильно избита. Оставлены провидением лишь две статуи, а другие опрокинуты и лежат кучей в безобразных ямах…»

Особо следует обратить внимание читателя и на знаменитых мраморных львов, которых также изготовил для нас Ф. Пелличио. Вначале скимносы для «прайда» на Графской пристани были изваяны из мальтийского песчаника — камня, легкого в обработке, но весьма хрупкого. А потому местные колючие ветры и едкая соленая вода вскоре «не пришлись по вкусу» песчаным царям зверей, и они стали разрушаться. Пришлось их заменить на мраморных «собратьев», доставленных опять же из Генуи.

Интересный нюанс. В 1842 году эти самые львы обрамляли вход на Мичманский бульвар, состоявший тогда из одной-единственной аллеи с выходом на Чесменскую улицу. Но к моменту возведения колоннады львов вернули, как выразился однажды И. Бабель, «в первобытное состояние»…

Есть резон остановиться и на названии морского фасада Севастополя. Екатерининской пристань так и не стала, народ упорно придерживался привычной «версии» — Графская. Имя это пошло от командира Севастопольской эскадры графа М.И. Войновича, который на парусной шлюпке имел обыкновение прибывать сюда по утрам со своего хутора, расположенного в районе Павловского мыска.

Чтобы завершить наш экскурс в топонимический сегмент биографии Графской пристани, напомним, что в 1925 году ей было присвоено имя III Интернационала, но 16 ноября 1991 года Графская пристань окончательно и, смеем надеяться, бесповоротно официальным образом вернула себе прежнее, уже исторически обкатанное имя…

…Нынешний облик главная доминанта Морских врат Севастополя стала приобретать лишь к 1864 году. До этого она претерпела жесточайшие потрясения в период Крымской войны 1854-1855 годов, несколько лет потом представляя собой закопченную и изрешеченную ядрами и минами пародию на заброшенный античный храм, стоящий у воды. Инженер-подполковник А. Адлерберг в 1871 году докладывал по инстанции: «Графская пристань окончательно разрушится, ежели не будет своевременно поддержана…»

Лишь спустя почти десять лет после первой обороны Севастополя «мольба» А. Адлерберга была услышана, и под его руководством началась генеральная реконструкция пристани. Менялись опоры фонарей и решетки, слегка ретушировались колонны, обрамлялись боковые торцы причала, рокировались будки для дежурных офицеров, а в конце XIX века здесь даже притулилось с левой стороны ансамбля деревянное здание купальни для «чистой публики»…

К 50-летию первой обороны Графская пристань была наконец полностью восстановлена и облагорожена. У входа на площадь здесь долгие годы как некий символ благоденствия стоял нарядный лимонадный павильон купчихи Евтеевой, сюда извозчики доставляли на дрожках с вокзала приезжий люд.

Интересный, а вернее сказать, пикантный факт: в 30-е годы ХХ столетия в одном из бывших караульных домиков разместился «врачебно-венерический пункт». Как свидетельствует авторитетный историограф города Е. Чверткин, флотские власти — ревностные последователи идей Н.И. Пирогова относительно сексуальной гигиены нижних чинов ЧФ — посчитали, что «так военморам, возвращающимся из увольнения, будет удобнее, а вновь нарождающемуся Красному Черноморскому флоту — здорово».

В период Великой Отечественной войны Графская пристань пережила практически 12 прямых попаданий вражеских бомб и снарядов и предстала перед освободителями города-героя в черных пороховых подпалинах на колоннаде, с полуразрушенным аттиком и искореженным причалом. Две мраморные статуи и львы тоже получили «ранения», но к счастью, как говорится, не смертельные.

В ходе генеральной «большой приборки» в 1957 году, которую город затеял к 40-й годовщине Октября, Графская пристань вошла красной строкой в перечень важных городских объектов архитектуры, которые полностью были восстановлены и четко функционировали согласно рапорту Севастопольского горкома партии в ЦК КПУ о завершении восстановления Севастополя…

Спустя более чем одиннадцать лет по проекту архитектора В. Артюхова и инженера А. Михайленко на Графской была произведена реконструкция парадной лестницы, а через 20 лет руки строителей дошли и до колоннады, которую капитально обновили в 1988 году.

Последний ремонт колоннад на нашей всемирно знаменитой каменной городской «визитке» был начат 6 октября 2014 года и завершен 16 октября, в канун 60-летия создания гимна города-героя «Легендарный Севастополь». Минул год, и 17 октября на сайте правительства РФ было размещено распоряжение, подписанное Дмитрием Медведевым, о возведении новых объектов культурного наследия в ранг архитектурных артефактов, приобретающих статус объектов федерального значения. Восьмым пунктом в этом знаковом документе значится Графская пристань в городе-герое Севастополе.

…Да сбудется же мечта ее первостроителя — курского плотника и каменотеса Аверьяна Лагутина и да простоит наша каменная эмблема — главный знаковый картуш героического Севастополя, как он и загадывал, еще не менее десяти столетий!

А там посмотрим…

_________________________________

Лагутинский корень

…Карниз колоннады завершили уже поздно вечером осенью 1845 года. Аверьян на миг представил себе, как смотрится со всех сторон воздвигнутая им и его артельными мастерами колоннада, и испытал прилив жаркой радости, удовлетворения. Вспомнил, как пришлось битый час уговаривать подрядчика, чтобы известь для особой прочности замесить на яичном белке. Уперся вначале хозяин — ни в какую. Пригрозили пожаловаться самому адмиралу Лазареву — подействовало.

Лагутин еще раз глянул на творение рук своих, шутливо, как-то по-ребячьи, подтолкнул плечом крепкую стену и загадал: стоять колоннаде не менее десяти веков…

Почему же на аттике колоннады мы сегодня читаем «1846»? В одесской газете «Новороссийский календарь» в обзорной статье, завершающей 1846 год, была упомянута в изложении небольшая заметка крымского краеведа Григория Караулова, известного своим первым фундаментальным исследованием средневековой крепости Сюрень, что у нынешнего села Танкового. В частности, указывалось, что в конце февраля 1846 г. в Севастополе изначальным повелением Его императорского величества Николая I и неустанными тщаниями адмирала М.П. Лазарева завершена строительством и освящена Екатерининская пристань. Божественную литургию и чин на ее основание совершил архиепископ Херсонский и Таврический Гавриил.

Цифры «1846» на аттике колоннады Графской пристани Аверьян Лагутин выбил за один день, сразу же после ее освящения.

…Отменный плотник и каменщик, крепостной курского помещика генерала Слендева, Аверьян Лагутин уже разменял свою третью зиму в Крыму. Чуть только на его родине обнажались лесные опушки от снега, собиралась в курском селе Селино строительная артель на оброчные работы. Путь держали обычно в Одессу или в Крым. Точили топоры, пилы, покупали в складчину повозку — и в дальний путь, к морю Черному. Шли долго — в лаптях по бездорожью набегало 35-40 суток. А уж работы их обычно ожидали превеликие.

Ранней весной 1845 года по специальному приказу помещика Слендева Аверьянова артель торопилась в Севастополь. Еще в сентябре 1844 года адмирал М.П. Лазарев подал рапорт на имя начальника Главного морского штаба князя А.С. Меншикова в связи с получением высочайшего разрешения на строительство колоннады на Графской пристани. Предполагалось ее возводить в строгом классическом стиле. Два ряда монументальных колонн должны нести на себе антаблемент с аттиком. По обе стороны арки — сторожевые домики. Причал, воздвигнутый еще в 1783 году по приказу флаг-капитана Д.Н. Сенявина в числе первых городских сооружений, был морскими воротами Севастополя. Его необходимо было облагородить. И вот колоннаду выстроили…

…В середине 70-х годов ХХ века в Севастополе мне довелось познакомиться с человеком, судьба которого замечательным образом связана с Графской пристанью. Это пенсионер, инженер-строитель Сергей Михайлович Лагутин, правнук одного из непосредственных создателей колоннады на знаменитой ныне Графской пристани.

…Седовласый, голубоглазый человек приветливо распахивает дверь квартиры. И час, и другой пролетают в неторопливой беседе, и столько интересного вспоминает Сергей Михайлович, что поневоле забываешь о позднем времени и о том, что, рассказывая, волнуясь и как бы вновь переживая прожитое, хозяин дома, наверное, тратит немало душевных сил.

«Именитым прадедом в нашем роду интересовались и интересуются многие. Есть среди родных и литераторы, и историки. Кое-что знаю и я, вот послушайте…» — такими словами начал Лагутин свой рассказ.

…Год за годом хаживал Аверьян со своими артельными товарищами в Крым. В 1854 году война застает его вновь в нашем городе. И он делает то, что должен был сделать на его месте каждый честный человек, гражданин России. Была возможность покинуть осажденный город, однако…

В первом томе «Истории Крымской войны и обороны Севастополя» Н. Дубровин сообщает: «Около 400 русских плотников и каменщиков, пришедших в Севастополь из внутренних губерний России, просили князя Меншикова принять их в число защитников города». Среди подписей мастеровых людей, обращающихся к князю Меншикову, стоял и его, Аверьяна, крестик. Увы, был безграмотным этот первой руки строитель.

Работы в осажденном городе находилось достаточно. Возводил Аверьян Павлович Лагутин флеши и баррикады, подвозил на Малахов курган строительные материалы. Выдали ему для этих целей возок и лошадь. После второго бомбардирования города стал он помогать канонирам — доставлял ядра. Как-то в разгар боя один из артиллеристов упал у мортиры, смертельно раненный, и тогда на его место стал с пальником в руках Аверьян Лагутин. И так до последних дней обороны оставался он на Корниловском бастионе.

И картечь, и ядра, и английские пули обошли его стороной. Выжил Аверьян, и самым ярким семейным воспоминанием остается первый его приезд в родное село после окончания Крымской войны. Вернулся он на ухоженной серой лошадке, в алой нарядной рубахе и с самоваром с пятью клеймами на задке телеги. Все это немалое по крестьянским понятиям богатство вручили герою Севастопольской обороны по личному указанию генерала Э.И. Тотлебена.

Сто лет и два года прожил дед Аверьян. Множество вёсен проводил он в пути, направляясь вновь и вновь по знакомой дороге в Крым с сыном Иваном. Но в 1881 году, когда родился внук Михаил, отказался.

— Ноги не те, глаз слезится, пора и честь знать, — сказал он своим близким.

Ушел с артелью Иван. А через четверть века уже вместе с сыном Михаилом остался он в Крыму навсегда. Остановились Лагутины в Карасубазаре (ныне Белогорск), купили себе татарскую хату-развалюху и стали оседлыми.

Дед Аверьян умер уже в советское время, в двадцать втором году, у себя на родине, в селе Селино. Говорят, очень хотел глянуть на милую сердцу Графскую пристань перед кончиной: прочно ли стоит? Не довелось…

* * *

Сакральный ноябрь в биографии пристани

Так вот, непостижимо и странно, вырисовывается череда знаковых событий — и побед, и бед народных, которые имели место именно здесь за два с лишним века, на Графской пристани, и почему-то им было уготовано состояться непременно в ноябре. Судите сами. Только факты, выстроенные в хронологическом порядке.

15 ноября 1847 года. У колонн еще новенькой Екатерининской пристани выстроился сводный флотский оркестр, исполнивший торжественный «Петровский марш» в ознаменование открытия на Екатерининской площади Дома собрания флагманов и капитанов, возведенного по проекту архитектора А.П. Брюллова.

22 ноября 1853 года. На Екатерининской пристани Севастополь торжественно встретил героев эскадры под командованием вице-адмирала П.С. Нахимова, разгромивших при Синопе 18 ноября 1853 года турецкую эскадру.

11 ноября 1903 года. На Графской пристани схвачен жандармами эсер А. Гриневский, в будущем знаменитый русский писатель А. Грин, известный своими произведениями в романтически-феерическом жанре.

27 ноября 1905 года. Мятежный лейтенант в погонах капитана 2 ранга П.П. Шмидт отбыл с причала Графской пристани на восставший крейсер «Очаков».

15 ноября 1918 года. Последний корабль-заградитель «Гренау» с покидающими Севастополь немецкими интервентами отошел от Графской пристани и взял курс на Константинополь.

14 ноября 1920 года. В виду Графской пристани снялся с якорей линкор «Генерал Корнилов» с генералом Врангелем, отдающим последний поклон родной земле. Так начался трагический акт Великого исхода Добровольческой армии в далекую Бизерту.

12 ноября 1941 года. Находясь на артиллерийской позиции, у причала Графской пристани погиб крейсер «Червона Украина», получив пробоины в корпусе от прямого попадания шести вражеских бомб.

5 ноября 1944 года. На аттике Графской пристани развернут Андреевский флаг в честь возвращения эскадры ЧФ в родную гавань. Население города вначале встречало корабли на Приморском бульваре. А когда флагман эскадры, крейсер с символическим названием «Красный Крым», прошел в Северную бухту, тысячи людей буквально заполонили причал Графской пристани.

15 ноября 2015 года. На Графской пристани прошел традиционный митинг-реквием в память 95-летия национальной трагедии «Исход».

P.S. По сей день причинные закономерности загадочности порой самых невероятных совпадений в нашей жизни науке не по плечу. И даже в новейшей аранжировке теория высокочастотных вероятностей Колмогорова не в силах объяснить такой вот сакральный факт, что все исторические персонажи, которым Графская пристань обязана своим появлением на свет, родились… поздней осенью. Это адмирал Лазарев, военный инженер Уптон и первостроитель колоннады крепостной крестьянин, самородок-каменотес Лагутин.

_________________________________

ТРАДИЦИИ

Известный в России спортивный судья международной категории, комментатор Владимир Мелянский рассказал об интересной традиции, которая существует в Севастополе многие десятки лет. Когда наши спортивные делегации готовятся выехать на очередные спартакиады, соревнования, на матчи городов-героев, то спортсмены вначале возлагают цветы к Мемориалу в честь героической обороны Севастополя 1941-1942 гг., а затем направляются к Графской пристани. Там они (все как один) бросают с причала в море по одной монетке. Это означает: «Вернемся с победой!»

* * *

Ежегодно 28 октября на Графской пристани встречаются, почитай, уже на протяжении шести десятков лет родные и близкие трагически погибших членов экипажа линкора «Новороссийск» в результате взрыва корабля в 1955 году в Северной бухте. После короткого митинга они совершают поход памяти к месту гибели «Новороссийска».

* * *

Начиная еще с лазаревских времен, в Севастополе неизменно соблюдалась традиция совершать обряд «Иордана» непременно на Графской пристани. Впервые весьма масштабно праздник Крещения Господня был отмечен массовым окунанием в воды морские в январе 1851 года, на следующий год после освящения придельной церкви Святого Архистратига Михаила. Здесь совершались вначале божественная литургия и молебен, после чего несколько тысяч севастопольцев направлялись к Графской пристани для завершающего акта «Иордана».

В ХХI веке эта традиция продолжает у нас соблюдаться с перенесением главного места действия в Херсонесский заповедник.

ЛЕГЕНДЫ

Назначать свидания на Графской пристани в Севастополе издавна считается правилом романтического тона. Одна из наших легенд звучит так: если девушке молодой человек назначает самое первое свидание у колонн Графской пристани, причем с левой стороны у входа, то их будущий брак, если таковой состоится, будет крепким, надежным и прочным, как морской узел.

* * *

И еще одна народная примета. Если девушка, спускаясь по центру красной линии лестничного марша к причалу, загадает желание, не столь важно, какое, то мало того что оно непременно сбудется, так еще в ее семье один из представителей сильного пола (муж, брат или отец) непременно когда-нибудь станет адмиралом.

Правда, есть одно непреложное условие: когда девушка будет идти по дорожке из красного гранита, детища архитектора Фиалко, ей следует держать в руке букетик из фиалок и избегать случайного прямого взгляда любого из встреченных мужчин. Видимо, чтобы ее заветное желание не сглазили…

БЫЛЬ

5 июля 2008 года истинные патриоты Севастополя воспрепятствовали установлению украинскими националистами памятной доски в честь 90-летия поднятия флагов Центральной Рады на кораблях ЧФ в Севастополе. Пять с половиной лет длился вялотекущий процесс над инициаторами протестных действий, завершившийся фиаско украинского правосудия.

По инициативе руководства Русской общины в Севастополе депутат Госдумы РФ, директор Института стран СНГ Константин Затулин (до весны 2014 года — невъездной в Севастополь россиянин) материально помог выпустить медаль «Отстоявшему Графскую пристань». Золотые медали были вручены семерым севастопольцам, непосредственным участникам акции; сто патриотов удостоены серебряных медалей «Отстоявшему Графскую пристань».

КУРЬЕЗЫ

В 1837 году, как известно, английский инженер-подполковник Джон Уптон разработал проект новой пристани на Екатерининской площади. Однако весьма «тороватый» император Николай I дважды отказывался поставить свою резолюцию на проекте, предполагающем и строительство колоннады. Но в третий раз все-таки подписал. Почему? Наш рачительный и дальновидный адмирал М.П. Лазарев пошел на хитрость и в очередном прошении на монаршье имя привел убийственный (считается вымышленным. — Авт.) аргумент: «В последнее время участились случаи, когда пьяные лихие извозчики, дистанции не рассчитав, прямиком с площади скатывались в море. Колоннада такоже потребна, чтобы прикрыть голую и неправильную площадь, на которой разбросаны безобразные строения».

Общеизвестно, что на сей раз император Николай I не устоял перед железной логикой адмирала и вынужден был все-таки поставить резюме: «Утверждаю!»

* * *

И в дореволюционной печати, и в исторических «изысканиях» нынешних горе-краеведов попадается такое безапелляционное суждение, что, мол, памятник Затопленным кораблям стоит… не на своем месте. А где же? Оказывается, утверждают такие исследователи, он должен был сооружаться напротив… Графской пристани. Откуда же «дровишки»? Из недомыслия, вестимо.

Я лично слышал рассказ одного такого гида, любителя «топографической клубнички», о том, что в 1903 году севастопольский архитектор Валентин Фельдман, автор проекта и строитель ландшафтного памятника «Максимова дача» и храма во имя Рождества Христова в Георгиевском монастыре, подготовил эскиз памятника Затопленным кораблям с размещением его… напротив Графской пристани. Разумеется, экскурсовод, который ярко описывал упорство чиновников, якобы зарубивших некогда этот прекрасный проект, явно страдал синдромом Мюнхгаузена.

На эскизе Фельдмана напротив памятника, там, где сейчас расположена подпорная стена с якорями, предполагалось возвести павильон с колоннами, действительно отдаленно напоминающий конфигурацию колоннады на Графской пристани. Общеизвестно, что проект устройства такого павильона Комиссией по увековечению памяти героев Крымской войны и обороны Севастополя был в 1903 году решительно отклонен.

* * *

Довольно продолжительное время считалось, что именно на Екатерининской пристани большой любитель помпезных представлений, светлейший князь Потемкин во время пира эффектным жестом распахнул перед императрицей Екатериной тканевую драпировку, и… восхищенному взору новой владычицы Тавриды предстала эскадра Черноморского флота. На самом деле это произошло во временном дворце на одной из высоток Инкермана.

* * *

Как известно, в декабре 1928 года севастопольскую улицу Троцкого, которую венчала Графская пристань, спешно по личному предписанию председателя ОГПУ СССР Сергея Менжинского переименовывают в улицу Фрунзе. Оказывается, на первом заседании особого совещания при коллегии ОГПУ было заготовлено постановление о пошаговой процедуре высылки «демона революции» Льва Троцкого из Севастополя в Турцию.

Однако кто-то из членов того памятного особого совещания осторожно предостерег от возможного конфуза, который растиражируют «вражеские голоса» за рубежом, а именно: Л. Троцкого на пути к Графской пристани, где его будет ожидать пароход, следующий в Стамбул, неминуемо провезут по улице… Троцкого.

Тогда-то и было принято решение о следующей логистике высылки Троцкого из СССР: первое — немедленно переименовать в Севастополе ул. Троцкого в улицу Фрунзе; второе — Л. Троцкого надлежит выслать в Турцию на пароходе «Ильич» из Одессы от греха подальше. Что и было выполнено 10 февраля 1929 года.

* * *

Считается, что один из первых флагов в освобожденном Севастополе взметнулся над аттиком Графской пристани 9 мая 1944 года. Так-то оно так. Однако флаг, водруженный на штоке над антаблементом колоннады, никоим образом не напоминал стяги Военно-Морского Флота СССР. Это была матросская тельняшка с нашитой на ней бескозыркой. Таким вот экстравагантным образом моряки-саперы ст. лейтенанта В. Довбы (13-й гвардейский стрелковый корпус) заявили израненному городу-герою о возвращении «морской души».