Новости Севастополя

Севастополь /Новости, 17 марта 2016/. Губернатор Севастополя Сергей Меняйло в интервью РИА Новости (Крым) рассказал о том, какие вопросы стоят перед городом спустя два года после его вхождения в Состав России.

— Я когда ехал к вам на интервью, то попал в пробку. Водитель, везший меня, так объяснил ситуацию, мол, это все из-за приезжих с континента. После начала войны в Донбассе количество приезжих, по его словам, увеличилось, и их стало чуть ли не 600 тысяч человек. И вообще водитель мне сказал, что в городе появились фантастические прогнозы, что из-за того, что Севастополь приобрел такую популярность в России, его население вообще увеличится до миллиона человек, так как вся Россия тут начинает покупать квартиры…

— Если быть точным, то на момент присоединения города к России его население было, согласно переписи, 375 тысяч человек, сейчас по факту — 420 тысяч. Постоянное увеличение населения приморских городов за счет приезжих и появление из-за этого таких проблем, как пробки – это беда всех приморских городов: и Ялты, и Анапы, и других. Мы же не можем запретить вам, гражданину Российской Федерации, покупать тут квартиры. Это невозможно ни ограничить, ни регулировать. Да и к чему? Но все это ведет к тому, что тут повышается стоимость жилья. Поэтому, чтобы не допустить таких перекосов, надо запустить программу строительства жилья по социальным нормам. Я всегда привожу такой пример: тот, кто имеет деньги и хочет купить Mercedes, он уже давно его купил, а тот, кто хочет купить автомобиль, но у него нет денег, ему надо дать возможность купить «Жигули». Поэтому мы будем запускать в Севастополе программу социального жилья.

— Кто на него сможет претендовать?

— Любой житель Севастополя. Мы же понимаем, что обеспечение бесплатным жильем касается лишь некоторых категорий населения – ветеранов, инвалидов, детей-сирот, но это не основная масса нуждающихся в улучшении жилищных условий. Есть программа «Молодая семья», есть программа «Жилище», есть программа переселения из аварийного жилья. Большинство из этих программ ипотечные, а с ипотекой из-за санкций есть проблемы.

Поэтому мы должны создать условия, чтобы люди смогли реализовать свое право на нормальное жилье. Есть Жилищный кодекс, в котором говорится об определенных социальных нормах. И льготным категориям граждан мы должны предоставить жилье по социальным нормам. Все, что выше социальных норм, оплачивается дополнительно. А чтобы снизить цену квадратного метра, есть несколько параметров, которые надо выполнить. Первый параметр: сделать «остров Крым» доступным. Тут и логистические вопросы, и транспортные переходы и все остальное. Доставка всех комплектующих и доставка стройматериалов сегодня поднимает цену жилья. Здесь своих ресурсов не хватает, а те, которые есть, не отвечают всем требованиям нормативов. Второй параметр: строить не апартаменты, а жилье по социальным нормам. Чем ниже его себестоимость, тем ниже дельта дохода, которую закладывают строители. Как правило, многие закладывают 50%, а некоторые вообще 200%.

— Ого!

— По факту это так. Если бы мы жили в Карелии или на Дальнем Востоке, то там бы это было немножко по-другому. Третий параметр: это создать нормальную здоровую конкуренцию на рынке жилья. Комплексная застройка с учетом жилья по социальным нормам ударит по ценам.

— Когда стоит ожидать начала строительства жилья по социальным нормам?

— В этом году мы начнем застройку первых микрорайонов. В конце года.

— Какие три главных проблемы стоят перед Севастополем?

— Главная проблема – она глобальна для Севастополя – это переселение из аварийного жилья. В городе большой «аварийный фонд». Это где-то 80 домов. У нас же дома ведь, в основном, 40-50 годов постройки. Есть многоквартирные дома, которые нуждаются в капитальном ремонте. Я объединяю эту проблему в одну.

Вторая проблема – это дороги. Они в большинстве своем сделаны еще при СССР. Севастополю необходима новая транспортная модель с учетом той нагрузки, которая легла сегодня на город. Как вы сами заметили, количество транспорта сильно увеличилось. Транспортную модель города мы уже заказали. Тут проблема в том, что мы ограничены в том, чтобы делать магистрали-дублеры и развязки. Это беда любого приморского города. Пробки, как я уже говорил, в них есть везде. Это не потому, что там плохие руководители, но потому, что объективно наличествуют ограниченные пропускные способности транспортной системы приморского города. Решая это проблему, мы ни в коем случае не должны допустить, чтобы пострадал исторический облик Севастополя – развязок в центре города быть не может. У нас много охраняемых территорий, и это также влияет на строительство дорог.

 Третья проблема, о ней я говорил ранее – это предоставление людям доступного жилья. Когда Севастополь вошел в состав Российской Федерации, у нас на очередь в детсады стояло 3800 человек, а на квартиры – 4200. Сегодня эта цифра по квартирам – уже перевалила за 12 тысяч. Она выросла из-за того, что севастопольцев при Украине не ставили на очередь, а мы начали ставить. И тут самое главное – войти в соответствующую программу. Если мы вошли в 2014 году в программу обеспечения жильем ветеранов, то в 2015 году мы стали ее реализовывать. Если в 2014 году мы вошли в программу переселения из аварийного жилья, то в 2015 году мы стали и ее выполнять. Мы предоставили 238 квартир по программе переселения из аварийного жилья.

Но тем не менее эта очередь будет не уменьшаться, она будет увеличиваться, потому что мы выполняем те обязательства, которые должны были быть выполнены еще при Украине. И если сказать, что в течение года или двух мы полностью реализуем эту программу, то это было бы не совсем правильно, надо быть честными.

— Скажите, раз мы заговорили о жилье, если бы Жерар Депардье решил бы купить себе квартиру не только в Саранске, но и в Севастополе, то в каком бы районе города вы ему посоветовали бы это сделать?

— Я бы ему просто предоставил право выбора. Я никому не советую жениться, никому не советую разводиться, покупать машину или жилье, потому что во всех подобных случаях можно остаться виноватым, если твой совет был воспринят.

 — Сергей Иванович, спустя почти два года после назначения вас на пост губернатора Севастополя, как вы чувствуете, есть ли у вас поддержка со стороны президента Владимира Путина?

— Вы знаете, если бы не было этой поддержки, то, наверное, мы бы с вами сейчас не разговаривали. Жизнь приучила меня к выполнению тех задач, которые передо мной поставлены, поэтому я всегда нацелен на результат, а не на оправдания, почему не удалось сделать то или иное. И те вопросы, которые возникают сегодня по Севастополю, если они докладываются на уровне президента, то они сразу же решаются, и те поручения, которые нам дает президент, мы также максимально стараемся выполнять в установленные сроки. Это наш долг.

— А часто вы обращаетесь к президенту по поводу решения того или иного вопроса для Севастополя?

— Я стараюсь обращаться к президенту, когда того действительно требует ситуация, при этом действую строго в соответствии с генеральной линией и полученными директивами. Я был, есть и буду сторонником жесткой вертикали власти.

При этом я выступаю за то, чтобы решать вопросы последовательно, во взаимодействии с другими ответственными людьми: и из федеральных, и из региональных органов власти. Только после всех соответствующих согласований следует мой подробнейший доклад президенту. Доклад примерно следующий: «Владимир Владимирович, есть такая-то проблема. Ее конкретное решение согласовано на уровне федеральных органов исполнительной власти, жду вашей резолюции». Многие вопросы мы обязаны решать сами. Я и своих подчиненных учу: если цель, она у нас всех одна, и департаменты должны сами решать проблему, а не тут же бежать с ней к губернатору. Только если этот вопрос не в их компетенции или не найдено взаимопонимание, то тогда, да, надо обращаться выше.

— В Севастополе спустя два года после присоединения к России Украина, Турция, страны НАТО, Меджлис или кто-либо еще ведут ли шпионскую или подрывную деятельность? Вам, как губернатору, наша контрразведка что-либо сообщает?

— Севастополю как субъекту Российской Федерации всего два года. Обстановка непростая. И мы понимаем, что есть силы, которые хотят ее раскачать. Мы понимаем, что сегодня не только против Севастополя и Крыма, но и против всей России идет информационная война. Подрывная деятельность с идеологической точки зрения идет. Есть люди, которые недопонимают этой опасности, и которых используют, это факт. Но Севастополь всегда был на острие атаки, это форпост России.

К тому же не все те силы, которые были против вхождения Севастополя и Крыма в состав России, выехали отсюда. Многие остались и время от времени они себя проявляют, не с лучшей стороны, ясное дело, но все это временное явление, решаемое. При этом подчеркну, что подавляющее большинство севастопольцев – это более чем достойные люди, мечтавшие вернуться в Россию и сделавшие для этого все возможное.

— Хорошо, мы поговорили о проблематике Севастополя. Стоит обсудить и развитие города. Мне сказали, что в городе продолжают бороться две концепции: одна из них подразумевает, что Севастополь должен быть и дальше базой русского Черноморского флота, и к тому же стать наукоградом, а вторая концепция предполагает, что от этого «милитаризма» нужно отказаться, так как он не современен («Зачем нам флот, если вражеский корабль можно и без всякого флота накрыть ракетой, выпущенной с материка»). Поэтому, как полагают сторонники второй концепции, лучше всего Севастополь развивать как курорт и город развлечений. Вы какой из этих двух концепций отдаете предпочтение?

— Нет никакой борьбы двух концепций, но фактически есть Севастополь — город, исторически бывший форпостом России на Черном море и в то же всегда время являвшийся камнем преткновения в международной геополитике. От этого надо отталкиваться. Если же говорить сугубо с военной точки зрения, то при радиусе действия современных средств поражения, нет никакой разницы, где главная база Черноморского флота — здесь или в Новороссийске.

И в то же время, знаете, сама Россия может поразить любую цель, на любом расстоянии. Но вот с политической, социально-экономической точек зрения Черноморский флот в Севастополе является стабилизирующим и системообразующим фактором в регионе. И все же о концепциях. Давайте для начала определимся: что это такое? Если взять словарь, то концепция – «трактовка», «замысел», «видение». Это предполагает некое общее толкование, а необходимо переходить к конкретным мероприятиям. Мы должны в соответствии с федеральными законами разработать соответствующую стратегию развития, вот о чем стоит говорить.

— Каким вы видите развитие Севастополя?

— Город должен развиваться комплексно с учетом исторически сложившихся направлений. Все севастопольские предприятия еще с советских времен были связаны либо с оборонно-промышленным комплексом («Севморзавод» и севастопольские авиационные предприятия, «Кристалл», «Маяк», «Черноморец»), либо с морем – торговый и рыболовецкий флот, судостроение. В 90-е годы после развала СССР начался спад.

Эти предприятия были частично переориентированы на военно-промышленный комплекс Украины, а частично развалены или проданы. Сегодня можно и нужно развивать севастопольские предприятия оборонно-промышленного комплекса. Но мы же понимаем, что изменилась обстановка, изменились технологии. Так вопрос: нужна ли вся эта инфраструктура, производившая продукт еще по советским технологиям, в полном объеме? Наверное, нет. Но необходим новый вектор, учитывающий и советское наследие, и новые тенденции.

Приборостроение в Севастополе было одним из направлений производства, поэтому его развивать сегодня надо. Но когда мы говорим о приборостроении, мы говорим о высокотехнологичных процессах. Это подразумевает максимальную автоматизацию при минимальном участии людей, а мы ни в коем разе не должны допускать сокращения числа рабочих мест. Думать необходимо, прежде всего, о людях. С точки зрения же агропромышленного комплекса Севастополь никогда не был житницей, тут, например, в колоссальных масштабах не выращивали пшеницу или картофель.

— Житницей не был, а «винницей» был? Вино тут делали?

— (смеётся) Да, для агропромышленного комплекса Севастополя перспективно садоводство, прежде всего – виноградарство. У нас есть предприятия, выращивающие как товарный виноград, так и производящие вино. Надо это направление развивать? Надо. Потому в прошлом году мы высадили 150 га виноградников. После развала СССР никто этого не делал. Развивается и тепличное хозяйство. И в силу благоприятных климатических условий у нас есть свои питомники, где, например, выращивают саженцы.

— А туризм это также одно из направлений?

— У нас в Севастополе огромная историческая составляющая. Причем военно-историческая составляющая. Это говорит о том, что из Севастополя нельзя делать сугубо город-курорт. Это не Ялта, это не Гурзуф, это не Евпатория, не Сочи и не Анапа. А вот на военно-исторической основе туризм здесь может и должен строиться. И эта составляющая немаловажна с точки зрения развития экономики Севастополя. Севастополь – это большой исторический парк. Он у нас существует по факту, и мы им гордимся.

— Что изменилось за 2 года в Севастополе после Русской весны в плане общественной жизни и общественных организаций, сыгравших свою выдающуюся роль в тех событиях?

— Изменилось многое. Если вспомнить 2014 год, то в Севастополе, например, было по 3 или 4 общественных организации афганцев, чернобыльцев, ветеранов. Они все существовали порознь, обособленно. Когда я в первый раз их всех собрал, то задал вопрос: а как так получается, что афганцы состоят не в одной, а в разных общественных организациях, это правильно или нет? Наверное, нет. Потому, начиная с 2014 года одним из направлений работы было объединить людей, которые выполняли свой воинский интернациональный долг, в одну организацию.

Сейчас подготовку к такому объединению мы заканчиваем и с ветеранскими организациями. Дом ветеранов мы сохранили. У меня есть советник по работе с ветеранами. Моя задача: сохранять и приумножать то, что есть. Севастополь – это особый субъект Российской Федерации со своими традициями, со своей историей, со своим менталитетом, со своим духом. Ни один законодательный акт этого учесть не может.

— А вообще находите общий язык с общественными организациями, или есть какие-то сложности?

— Конечно, нахожу, и 23 февраля это показало. Встречи с представителями общественных организаций проходят на системной основе. В Севастополе более 600 зарегистрированных общественных организаций.

— И все они работают?

 — (смеётся) Я не могу сказать, все ли они работают, но по факту они все зарегистрированы. Кроме общественных организаций есть еще и национальные общины. И с ними мы также работаем. Есть поддержка со стороны общественных организаций и работы правительства. Не все так гладко, не все так хорошо, не все задачи, которые ставились или ставятся, выполнены, но работа ведется. Системная работа. Думаю, мы в принципе ко всему должны подходить не только с позиции критики, но и с позиции реалий сегодняшней жизни. Мы понимаем, что есть процессы, через которые надо пройти, и они требуют определенного времени. К тому же в некоторых вопросах мы не можем поменять менталитет и сознание людей за один день.

— Вот вы коснулись менталитета севастопольцев. А вот что-то осталось в них от украинства? В данном случае я имею в виду не нечто этническое, а «украинскую политическую культуру».

— Остатки ее еще есть. Однако надо отметить, что все 23 года нахождения Севастополя в составе Украины тут была борьба и борьба бескомпромиссная. Мы уже говорили об этом. Практически весь Севастополь стоически боролся против украинизации. И подчас люди были вынуждены бороться теми же самыми методами, которые были присущи тому времени, и присущи Украине. По инерции все это еще частично есть и теперь. Но острота, которая была в 2014 году и в начале 2015 года, сегодня уже не та. Люди входят в российское измерение, в российское пространство. В других субъектах Российской Федерации есть определенная борьба, но она ведется не теми способами и не теми методами, которые практикуются на Украине.

— Почему так?

— Наверное, основной принцип, который существовал при Украине для ведения политической борьбы, заключается в следующем: найти негатив, сосредоточиться на нем и начать поливать грязью. Но повторюсь: Севастополь вошел в российское измерение, это очень важно.

— Еще хотел бы задать несколько личных вопросов: какую музыку вы любите?

— Песни молодости, например: «Машины времени», «Битлз», и «Сержанта», и «Yesterday». В молодости я вместе со всеми танцевал рок-н-ролл. Из классики мне нравится музыка Баха. Может, классическую музыку я не совсем понимаю, но я ее слушаю.

— Мы все росли на песнях Макаревича, вы упомянули его. А как вы восприняли то, что он теперь за Украину, а не за Крым и Севастополь?

— Естественно, негативно. Все это вызвало во мне разочарование. У Макаревича ведь были песни, которые, что называется, трогали душу. Помню, как увидел вживую выступление певца Маршала в 2003 году. В Зал церковных соборов Храма Христа Спасителя тогда приглашали ветеранов войн и участников военных конфликтов. Был там и президент Российской Федерации. Спел Маршалл. Пел он песню «Офицеры». Когда он спел, то мы, я и мои однокашники, встали. На нас тогда его пение произвело сильное впечатление.

Я бы разочаровался, если бы этот музыкант, который пел на сцене такую патриотическую песню, потом бы высказался, как высказался Макаревич. Я был бы разочарован. Я понимаю, что у каждого певца должен быть свой имидж на сцене, который не всегда совпадает с его личностью, но все-таки нельзя быть двуличным. Раз ты на сцене за все доброе и вечное, так и в жизни будь за это. Если на сцене ты патриот, то и в жизни им должен быть. Тут уже «сценического имиджа» быть не может. Поэтому в Макаревиче у меня есть определенное разочарование. Ну как же так, ты ведь гражданин России, ты ведь своим талантом приносил пользу России, а тут бах – и говоришь, что все это неправильно. Ты определись, наконец: ты артист России или артист Украины. Если Украины, то езжай туда и там высказывай свое мнение.

— Что любите читать?

— Большую роль в моей жизни играет творчество Михаила Юрьевича Лермонтова. Нравится книга русского писателя Валентина Иванова «Русь изначальная». Люблю питерского писателя Виктора Конецкого, его книгу «Путевые заметки с морским пейзажем». В ней много юмора.

— А какие любите фильмы?

— Такие, которые берут за душу. Например, шикарный фильм «Белое солнце пустыни». Современный фильм «Грозовые ворота» о войне в Чечне. Люблю смотреть «12 стульев», где Бендера играет Гомиашвили. Нравятся фильмы о Великой Отечественной, такие как «Освобождение» и «Битва за Севастополь». Нравятся «Офицеры»: в этом фильме хорошо показана преемственность поколений защитников Родины. У меня младший сын оканчивает Суворовское училище.

— А почему Суворовское, а не Нахимовское?

— Это был его выбор. Это его право. Нельзя детей заставлять делать то, что хотят родители. Направлять надо, но не навязывать. Конечно, с детьми иногда надо разговаривать как отец с сыном, но лучше всего — как старший с младшим, чтобы не было родительского давления. У меня с детьми сложилась добрая традиция – я для них не только папа, но еще и старший друг. У нас есть свои тайны, свои секреты, которые не знает мама. Детей надо попытаться направлять, а не заставлять идти по дороге, которая тебе нравится.

— И последний вопрос о Саакашвили, нынешнем губернаторе Одессы. Он теперь ваш сосед «через море»…

— Упаси господи от таких соседей! Когда я увидел его перепалку с Аваковым, когда он заявил, что он украинец, то я понял, что он сумасшедший. Он ведь мог сказать, например, что он гражданин Украины. Саакашвили сумасшедший, и те, кто его «призвал» в Одессу, они такие же. В общем, скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Дестабилизация обстановки в Одессе и вокруг Приднестровья кому-то выгодна. Кому, мы все прекрасно понимаем.