Генерал Петров – забытый герой Второй обороны

опубликовал (а) -
0 696
Говоря о советских военачальниках времен Великой Отечественной войны, всегда выделяют наиболее известных, таких, как маршал Георгий Жуков, несправедливо оставляя в тени таких, как генерал Иван Петров. А ведь легендарный Жуков вел свои операции, имея возможность постоянного привлечения дополнительных сил, включая резервы Ставки. Генерал Петров никогда и ничего не получал. Кроме опалы, отставки, разжалования. За то, что был хорошим командиром.

Иван Ефимович Петров родился 30 сентября 1896 г. в г. Трубчевске, тогда Орловской губернии, теперь Брянской области, в семье кустаря-сапожника. После смерти отца десятилетний Иван остался едва ли не единственным кормильцем многодетной семьи. Однако стараниями матери ему удалось получить вполне достойное по тем временам образование. Он окончил гимназию, а Первая мировая война застала его студентом учительской семинарии. Осенью 1916 г. после окончания уже юнкерского училища Петров в звании прапорщика был распределен в 156-й пехотный запасный полк, дислоцировавшийся в весьма далекой от фронта Астрахани. Получив двухмесячный отпуск после тяжелой болезни, юноша возвращается домой, но, подхваченный вихрем революционной романтики, решает вступить в Красную Армию. Он сражается в составе 1-го Самарского Коммунистического отряда под Сызранью, Самарой, Симбирском. Воюет против частей Белой Армии, отрядов чешских мятежников, участвует в кампании против Польши, борется в Туркестане с басмачеством. В 1932 г. Петров уже командир 1-й Туркменской горно-стрелковой дивизии. При этом комдив Петров совершенно не похож на «красных офицеров революции», привыкших брать глоткой. Примерный семьянин, трезвенник, рассудительный и интеллигентный, он уже тогда вызывает у коллег, вознесенных октябрьским переворотом на высшие военные должности, смешанную с раздражением зависть.

Великая Отечественная застала Петрова в Одесском военном округе в должности командира кавалерийской дивизии. Кавалеристы Петрова прикрывали отступление войск Красной Армии от западной границы. Нескоординированные действия штаба, который возглавил контр-адмирал Жуков, привели к тому, что южный сектор обороны Одессы был прорван. Промахи флотоводцев свалили на командира 25-й Чапаевской дивизии. На его место назначили генерал-майора Петрова. При этом его почему-то «забыли» снять с прежней должности, и некоторое время ситуация была уникальной — он командовал одновременно двумя дивизиями, притом, что одна из них находилась в резерве, а другая на передовой. Проведя несколько контратак по флангам наступающего противника, избегая при этом лобовых ударов, которые привели бы к напрасной гибели личного состава, Петров за несколько дней полностью восстановил положение. Однако тяжелая ситуация в восточном секторе позволила противнику глубоко вклиниться в оборону советских войск. И вновь кадровая перестановка, вновь Петрову приходится исправлять ошибки других…

После вынужденного отхода из Одессы Приморская армия перешла в подчинение дислоцированной в Крыму 51-й Отдельной армии, которой командовал генерал-полковник Ф.И. Кузнецов. Прибыв в штаб армии в Симферополь, генерал Петров застал там потрясшую его картину. Сопровождавший его полковник (впоследствии маршал) Н.И. Крылов вспоминал: «Штаб 51-й армии… занимал, словно в мирное время или в глубоком тылу, обыкновенное учрежденческое здание в центре, обозначенное, правда, проволочным заграждением вдоль тротуара. При виде этой колючей проволоки на людной улице невольно подумалось: «Что за игра в войну?» Сержант в комендатуре, выписывая мне пропуск, неожиданно предупредил: «Только сейчас, товарищ полковник, в отделах одни дежурные — сегодня воскресенье». В штабных коридорах я встретил нашего начальника артиллерии полковника Н.К. Рыжи, удивленного не меньше моего здешними порядками. Он пожаловался, что не с кем решить вопрос о боеприпасах».

Любая беспечность, как известно, наказуема, а во время войны вдвойне. Такая беспечность была проявлена командующим 51-й армией при организации обороны Крыма. Разбросав свои дивизии вдоль периметра полуострова, при этом умудрившись «нарезать» 106-й стрелковой дивизии полосу обороны в 70 км, он дал возможность 11-й немецкой армии генерал-полковника Эриха фон Манштейна несколькими концентрированными ударами сломить упорную, но неорганизованную оборону на Ишуньских позициях. Назревал прорыв противника в глубь полуострова. Сейчас многие рассуждают о том, что Манштейн вошел в Крым при примерно одинаковом соотношении сил с 51-й армией. Возможно, это действительно так. Но немцам противостояла на направлениях главных ударов всего лишь одна дивизия, а две остальные так и оставались растянутыми по побережью. Кроме того, генерал Кузнецов лишил собственные войска поддержки армейской артиллерии, которая тоже оказалась распыленной, а некоторые из ее подразделений даже не были выведены из резерва! Приморская армия в этой ситуации осталась единственным цельным управляемым войсковым объединением в Крыму. Но ее основные силы только выходили к северной части полуострова. После прорыва немцев в глубь полуострова оставалось единственное оптимальное решение — отвод войск на новые рубежи. Генерал Петров собрал военный совет, но не стал распределять ответственность на всех его участников, а издал приказ за личной подписью.

Обороняя Севастополь

Отход к Севастополю Приморской армии не был паническим и безостановочным бегством, как его любят преподносить некоторые современные историки. Армия не только организованно отошла, но и обеспечила отход некоторым частям 51-й армии, почти полностью потерявшей к тому времени управление. Опять, как и в Одессе, никакой суматохи, у Петрова в Приморской армии не применялись репрессии… Армия платила ему такой же преданностью и такой же любовью. Трудно назвать более популярных в среде солдат и младших офицеров военачальников, чем Петров. Вот только лавры эти не давали покоя тем, кто стоял выше на иерархической лестнице.

К 3 ноября ситуация стала драматической. Командование флота, не вдаваясь в разъяснения, перебазировало большую часть боевых кораблей на Кавказ. С этого времени помощь флота носила эпизодический характер. Более того, адмирал Октябрьский отправляет в Ставку телеграмму, в которой косвенно выносит приговор Севастополю: «Положение Севастополя под угрозой захвата… Севастополь пока обороняется только частями флота — гарнизона моряков… Севастополь до сих пор не получил никакой поддержки армии… Резервов больше нет…» Совсем в духе времени: флот воюет, а армия бежит. И виновный уже косвенно определен: генерал Петров. И это притом, что Приморская армия не только остановила противника, но и полностью восстановила положение. Петров организует оборону города по апробированной под Одессой схеме. Деление на секторы, максимальная концентрация артиллерии, никаких лобовых атак и четкое взаимодействие. Система огня опиралась на продуманную систему инженерных заграждений. Наземные силы были защищены десятками километров траншей, окопов и ходов сообщения. Попытка начать наступление 27 — 28 ноября 1941 г. у немцев провалилась. За это время севастопольский гарнизон получил подкрепление. В город прибыл с одним из транспортов сын генерала Юрий, ставший до конца своей короткой жизни его адъютантом и надежным телохранителем.

17 декабря начался новый штурм Севастополя. Генералу Петрову вновь удалось стабилизировать ситуацию. И в этот момент — очередной удар. Только теперь его нанес не противник, а собственное командование. Штаб Закавказского фронта, находившийся далеко от фронта, в Тбилиси, и потому не вполне адекватно оценивавший сложившуюся обстановку, принял решение о снятии И.Е. Петрова с должности командующего Приморской армией и назначении на нее генерала С.И. Черняка, героя финской войны. Командование Севастопольского оборонительного района проявило принципиальность и, рискуя навлечь на себя гнев, направило в Ставку телеграмму: «Генерал Петров толковый, преданный командир, ни в чем не повинен, чтобы его снимать. Наоборот, Военный совет флота, работая с генералом Петровым под Одессой и сейчас под Севастополем, убедился в его высоких боевых качествах и просит Вас, тов. Сталин, присвоить генералу Петрову И.Е. звание генерал-лейтенанта, чего он безусловно заслуживает, и оставить его в должности командующего Приморской армией».
Звания, конечно, Петрову не присвоили, но в должности оставили… Да и не до званий было генералу. К концу декабря бои под Севастополем достигли апогея. Немцы заняли станцию Мекензиевы горы. В это время советские войска высаживают десант в восточном Крыму и вновь занимают Керчь и Феодосию. Готовится наступление силами 51-й и переброшенной на полуостров 44-й армий. Кажется, что вот уже близится миг освобождения Крыма. Но, увы, бездарное военное руководство операцией со стороны начальника Главного политуправления РККА армейского комиссара 1-го ранга Л.З. Мехлиса и ряда других «полководцев» привело к катастрофе на Крымском фронте. Военный корреспондент К. Симонов так описывал наступление советских войск: «Все завязло в грязи, танки не шли, пушки застряли где-то сзади, машины тоже, снаряды подносили на руках. Людей на передовой было бессмысленно много. Ни раньше, ни позже я не видел такого большого количества людей, убитых не в бою, не в атаке, а при систематических артналетах».

Продвижение войск было ничтожным, цена каждого метра слишком высокой. Только за февраль — апрель 1942 г. потери в частях Крымского фронта составили 226370 человек! К началу мая наступление выдохлось. К концу мая Крымский фронт был разгромлен. Абсолютная глупость и полная бездарность его руководства обернулась трагедией и поставила гарнизон Севастополя в безвыходное положение. За время операции на востоке генерал Петров не получал подкреплений, подвоз боеприпасов был минимальным. Все ушло на обеспечение провалившейся Керченско-Феодосийской операции. Теперь Манштейн взялся за Севастополь и действовал решительно и наверняка. 2 июня 1942 г. начался последний штурм города. Еще почти месяц гарнизон продолжал удерживать город… 1 июля 1942 г. вице-адмирал Октябрьский получил разрешение уйти из города, а чтобы никто не смог обвинить его в малодушии, он приказал оставить в Севастополе генерала Петрова. Для Петрова это было столь неожиданным, что его измотанная постоянным напряжением и усталостью нервная система не выдерживает, и он решается на самоубийство. Спасло от этого в последнюю секунду вмешательство члена Военсовета И.Ф. Чухнова. Попытка суицида не была показной. Лишь повторный приказ Ставки вынуждает генерала оставить город. Он сделал все, что мог в той обстановке. Недаром Эрих фон Манштейн оценивал бои за Севастополь как наиболее трудные за всю его кампанию на Востоке, а личные качества Петрова считал одним из факторов столь долгого удержания города советскими войсками.

Личная трагедия

После ухода из Крыма Петров командует 44-й армией, возглавляет штаб Закавказского фронта и прекрасно организует оборону горных перевалов, наглухо закрыв немцам путь к бакинской нефти. В 1944 г. И.Е. Петров вновь вернулся в Крым — освобождать полуостров. Фронтовая судьба генерала оказалась трудной, драматичной, а впереди его ждала незаслуженная опала. По ставшей «доброй» традиции флотские командиры сваливают на него ответственность за сорванные десанты. Гибель трех эскадренных миноносцев в ходе проваленной флотом набеговой операции оборачивается снятием с должности и выведением в резерв главкома.

Генерал Петров едва ли не единственный, кто осмелился возразить самому Сталину. Во время встречи Верховный потребовал у Петрова: «Докладывайте… о том, как утопили людей и корабли в проливе». Когда же командующий попытался объяснить, что вся эта затея с набегами и провалившимися десантами была не более чем попыткой маршала К.Е. Ворошилова «ухватить за хвост ускользающую птицу удачи», Сталин, кроме снятия с должности, приказал разжаловать генерала армии Петрова до звания генерал-полковника.

Петров поражал многих прямо-таки отеческой заботой о подчиненных. У него всегда минимальные потери, перед наступлением его войска по 10 — 15 раз отрабатывали все детали предстоящей операции. Но по тем временам такой образ командующего не должен был заслонять собой блеск звезд первой величины. В итоге — опала, отставка, разжалование. При странных обстоятельствах в провалившейся под лед машине гибнет его сын и адъютант подполковник Юрий Петров. До этого, по крайней мере, двое известных военных гибнут так же. Один из них, со схожей военной судьбой, адмирал Дрозд на Балтийском флоте, имевший смелость подвергнуть критике действия высшего морского командования.

Умер генерал И.Е. Петров в 1958 г.

В книгах, посвященных Великой Отечественной войне, часто встречается фотография, на которой запечатлен маршал Г.К. Жуков со всеми командующими фронтами. Но без генерала армии Петрова. Там только те, кого Жуков считал слабее себя. И они действительно таковыми были. Все, кроме генерала Петрова…