Новости Севастополя

Начало здесь

Глава 5

В Севастополе папа вплотную занялся своей службой, а неразбериха была большая. Процветало воровство на Флоте, задерживалась заработная плата для офицеров и мичманов, поэтому тащилось с Флота все, что попадалось под руку. Кроме того, не было стабильного привоза и подвоза продуктов в магазины, и частенько, заходя в магазины после 18 часов, кроме консервов на полках ничего не увидишь. Это была катастрофа, потому что крымчане не привыкли так жить, они привыкли покупать круглогодично фрукты и овощи то ли в магазинах, то ли на базарах!

Люди не понимали в чем дело, цены на продукты на базарах поползли стремительно вверх, зарплату людям не платили, появились вместо денег купоны, на которые невозможно тоже было ничего купить, и люди не понимали для чего они нужны, метаясь по магазинам из одного района в другой. Обстановка была напряженная не только в экономическом положении, но и в политическом. Севастополь наполнялся людьми кавказской национальности, а от них не жди ничего хорошего. В город стали возвращаться татары, которые в свое время были выселены Хрущевым, выкупая маленькие кусочки земли у частников, строя на них свои маленькие пристройки, в которых проживали от пяти до десяти человек. Что-то странное творилось и в городе, в стране, и вдруг на фоне этой неразберихи появлялись группы благополучных и богатых людей, и как мама говорила, что «лица у них не были обезображены интеллектом». Это было не только любимое выражение ее мамы, это знали все, а в народе их называли еще «гоблены». Эти «лица» пытались влезть в депутатский корпус, засчет своих денег, и некоторым это удавалось.

За год до убийства папы, ему выдали табельное оружие, которое он всегда носил с собой, а когда ложился спать, то оно ложилось папой под подушку! Папа хорошо пользовался оружием, но никогда не демонстрировал свое умение. В это злополучное утро, оно оставалось лежать под подушкой, и мама вспомнив о нем, когда автоматически пошла заправлять, еше не остывшую от их тел кровать. Взяв табельное оружие в руки, она с горестью подумала, но почему, он его не взял с собой на прогулку с далматином Арчиком, ведь всем советовал и предупреждал будьте осторожны, а сам…..! Спрятав его в свое белье, больше не хватило выдумки, она вернулась в комнату, к своим опечаленным друзьям, которым было страшно смотреть в глаза, только ужас и страх она читала в них! Что будет дальше, как оно будет дальше? Много уже пришло друзей, но милиция перекрыло доступ в квартиру, и поэтому на улице осталось стоять много друзей, которые несмотря на холод, стояли и чего-то ждали. Милиция пока записывала друзей, которые присутствовали в квартире, их адреса и номера телефонов, начиналось расследование убийства Лазебникова Андрея Леонидовича! Все уже знали, что это было убийство, и опять наш город всколыхнуло куча вопросов, почему, отчего, зачем….? Даже предположительной причины никто не знал, и с чем убийство было связано? Догадки, одни ненужные догадки, ни чем не подкрепленные витали в воздухе, и только один пришедший человек, тоже Андрей Соловьев – муж папиной сестры Наташи сказал маме на ухо, но это прозвучало громко и требовательно: « Не отдавай оружие Андрея, я отомщу за его убийство!» Несколько людей с интересом посмотрели в их сторону, но тут подошел к ним командир воинской части, который по приказу командующего флотом, под расписку отдавал военным табельное оружие, и попросил маму: « Марина Николаевна, вы должен отдать мне оружие, я его должен сдать, не то я «полечу» со службы!» Мама колебалась с одной стороны стоял Андрей, который хотел отомстить, и она еще не понимала, как это будет, с другой стороны стоял тоже друг ее мужа Андрея, который, просил о конкретной помощи, и она решила, что на сегодняшний момент важно ее помощь второму другу и отдала оружие, правда впоследствии пожалела об этом, но это было уже потом!

А народ в их квартире прибывал, некоторые друзья покидали их дом, а некоторые со слезами на глазах высказывали свое соболезнование по поводу смерти Андрея. Мама была в центре внимания, плюс действовали на нее лекарства, и она сумела привести себя и свои мысли в более и менее порядок, стала адекватно разговаривать, и вспомнила обо мне.

И вдруг опять вздрогнули все люди, находящиеся в их квартире, потому что по лестнице поднималась мама ее папы- Лазебникова Валентина Борисовна. Каждый раз, смотря на нее, невозможно было поверить, что эта миниатюрная женщина смогла родить таких красивых и высоких детей.

Она тяжело поднималась по лестнице, к тому времени ей было уже 70 лет, но она была еще крепка и здорова. Но горе, которое свалилось на ее хрупкие плечи подкосили ее, и она держась за перила шла, утирая платочком свои слезы. Она поднималась в дом, из которого несколько часов тому назад вынесли ее единственного и горячо любимого сыночка Андрюшеньку, и она не понимала, как это произошло и почему? Зашла в дом, оглядев всех невидящим взором, направилась в большую комнату и сразу легла, так как ноги ее уже не держали, а голова кружилась и кружилась, и попросила маму рассказать все сначала и до конца, как все произошло.

Бабушка прошла всю войну, дойдя до Берлина, работая все время в разведке и после окончания войны осталась в Берлине до 1949 года. Конечно к тому времени война давно закончилась и ее будущий жених Лазебников Леонид Михайлович уже служил в Севастополе, и ждал свою невесту, так как они познакомились перед войной, и решили после окончания войны сыграть свадьбу. Она всегда знала, что после свадьбы с Леней у них будут двое детей, мальчик Андрюша и девочка Наташа, так оно и случилось. После свадьбы в Севастополе, она пошла работать в органы, но после рождения своего первенца, она больше не вернулась на службу, оставаясь при этом преданной своей партии КПСС, и своему любимому мужу Лене. И вот уже как три года нет ее любимого мужа Лени, и она вдова контр-адмирала Лазебникова Леонида Михайловича, не успев прийти в себя от той беды, она уже встречала следующую! Ей уже было не под силу это! Мама рассказывала ей все сначала десять раз, при этом бабушка каждый раз закрывала глаза, и слезы огромными горошинами текли из ее глаз. Потом она попросила чая, обняв мою маму, она захотела, чтобы ее отвезли домой, так как она очень устала. Спускаясь также тяжело и долго, она стояла на каждом пролете лестнице, не зная, но чувствуя, что здесь произошло убийство ее сына. Перед входной дверью в дом, стояло много людей, которые разговаривали, делясь новостями, но увидев сгорбленную женщину с потемневшим лицом, расступившись, замолкли, поняв, что это его мать, которая узнала ужасную новость! Да, эта смерть разрушила все, и семью, и дом и устои, а главное разбила многие сердца, и все понимали, что сейчас трудно, но труднее будет потом, когда жизнь продолжится без сына, мужа, брата, отца!

15 декабря был самый долгий день в ее с мамой жизни! Она целый день не видела маму, но когда увидела ее близко, то увидела корону поседевших маминых волос, и ее постаревшее лицо.

Глава 6

Папу хоронили через шесть дней, задержали похороны из-за вскрытия тела, из-за того, что это было убийство, из-за того, что специальный рейс военного самолета с друзьями летел из Североморска, на похороны Лазебникова Андрея Леонидовича. Прощание происходило в Матросском клубе, потом хотели пронести через весь город на руках гроб с телом папы, но побоялись волнений в городе, так как город кипел и волновался. Папу похоронили рядом с дедушкой Николаем Петровичем Зиббини, его любимым свекром. Его папа Леонид Михайлович был похоронен на кладбище ветеранов Великой Отечественной войны, и папу под хоронить туда было нельзя, это было и есть кладбище-мемориал!

День похорон ее папы был самым ужасным днем, из всех дней каких она прожила на этом свете! Был очень холодный день, но людей было столько много, что они толпились везде: около гроба, в самом Матросском клубе, на площади около Матросского клуба, на площади Ушакова. Казалось, что вся людская глыба выстроилась, чтобы почтить последний день прибывания этого человека с ними, и когда ниточка совсем разорвется, то настанут страшные времена. Папа лежал весь в красных гвоздиках, в своей любимой форме капитана 1-го ранга, и это все еще больше удручало людей, как-будто он лежал в своей собственной крови. Люди шли непрекрощающей толпой, и только близкие родственники: его мама, его сестра, жена, теща и она находились рядом с ним! Папина мама вдруг стала говорить какие-то странные слова, типа « А, что мы здесь делаем? Я хочу домой!» Ноги ее сгибались, и она как-то неловко стала крениться, и только, благодаря ее дочери и подругам она не упала, ее подхватили и вынесли из Матросского клуба. Все, больше она не появилась а похоронах, и после них она стала себя вести крайне неадекватно, все время спрашивая нас: « А где Андрюша? А, когда он придет домой? Я так по нему соскучилась, почему он так много служит, и не хочет к нам прийти?» Это было ужасно всем слышать и они понимали, что она потихоньку лишается рассудка, у нее начинает прогрессировать слабоумие, от которого через 7 лет она впоследствии умерла.

На похоронах говорили о том, какой папа был хороший человек, и все они начиная с мэра города и до заместителя командующего Черноморским флотом, не оставят так это дело, и найти убийцу Андрея Леонидовича это их долг, но она слушала все это, и понимала, что это все было неправда. Она уже начинала все понимать, хотя на 15 декабря ей было всего лишь 14 лет, но понимала, что как за эти 6 дней она повзрослела.

Всю холодную и морозную ночь матросики долбили и копали землю, потому что не было места для тяжелой техникой, которая бы вырыла могилу. Но папе было уже все равно, и выстрелы и звук падающей земли, и плач женщин и ее скулеж, от которого всю трясло, превращая ее в за каменевшую статую! Все! Закончилось! Последний взмах лопаты с землей и исчезло папино лицо под крышкой гроба и землей, и больше она никогда не увидит это улыбающееся лицо, и этого мужчину, который ее очень любил, и имя его было ПАПА!

Вот и началась жизнь с мамой, но без папы!

Первые дни после смерти папы их подъезд кто-то охранял, и записывали всех людей, кто хотел попасть в квартиру под номером 21! С ними всегда находился кто-нибудь из родственников и друзей, а ночью к ним приходил ночевать их племянник Леня. Все почему-то и чего-то боялись, Арчик постоянно лаял, и каждая ночь была тревожной! Приехала мамина сестра Лариса из Николаева с мужем на похороны, но через несколько дней после похорон они ее провожали, и стоя на перроне, она им говорила: « Девчонки, как же вы будете дальше одни жить?» и смотрела на них жалостными глазами, понимая, что ничем им помочь не может! А им надо было жить и выживать, и главная нагрузка ложилась на маму, и ее бабушку. Бабушка Лариса Семеновна целый день была с ними, но когда начинало темнеть, то она уходила к себе домой, жила она неподалеку от них, и к этому времени приходил Ленечка, и им становилось немножко поспокойнее. Мама каждый день ходила в прокуратуру, где ее часами допрашивали, и после этого она приходила как выжатый лимон, со словами на устах: « Что же это такое? Ну, почему его убили, что это за наваждение!»

Но, самое интересное и неожиданное, и страшное было впереди, когда вдруг, после похода мамы в прокуратуру, раздавались вечером звонки с угрозами: «Что сука, ты там все рассказываешь про какие-то политические игры, что у тебя еще есть семья, хоть маленькая, но есть, а может и не быть!» После этих звонков маму трясло, она лихорадочно принимала успокаивающее лекарство, и звонила единственному человеку, которому она доверяла, это Соловьеву Андрею – мужу сестры папы, прося его во возможности прийти к ним домой. Иногда он приходил один, иногда со своей женой Наташей и мама не скрывая, делилась и рассказывала им, все что знала и что с ней происходило за этот день, надеясь, что они ей чем-нибудь помогут! Но чем они могли ей помочь?! Они тоже ничего не понимали и не знали, город наполнялся слухами и сплетнями, от которых становилось очень тошно.

Мама пожаловалось в прокуратуру на угрозы, которые раздавались каждый вечер в их квартире, и даже были свидетели, это ее друзья, которые были у в гостях, и слышали этот ужасный разговор с людьми по ту сторону телефона. Мама должна была с ними разговаривать очень долго, чтобы можно было записать их голос на аппарат, который поставила милиция в их квартиру. Убийством папы занималась и военная прокуратура, и милиция и еще какие-то органы безопасности, но даже зацепочки не было никакой. Странное было подслушивающее устройство, а еще страннее оно работало, голос мамы был слышен, что и как она говорила, а вот голос на другой стороне телефона не был слышен вообще, только какие-то шумы. Непонятно было, кого прослушивают, маму или тех людей, которые ей угрожают. Было страшно и жутко, и чувствовалась какая-то незащищенность, боязно было разговаривать дома, потому что неизвестно может быть и их квартира прослушивалась! Но кем и для чего, кто не доверял маминым рассказам о папе, и однажды следователь маме сказал, что он чувствует, что она что-то не договаривает, что она что-то знает, но или не хочет или боится говорить.

Мама не знала, что ей делать, когда она заходила к следователю, то по полу и по столу были разбросаны фотографии папы на момент его смерти, и мама начинала плакать и принимать таблетки, и просила убрать фотографии, на что ей отвечали, что она к ним приходит всего лишь на два часа, а им работать надо целый день, а она не хочет помочь следствию. Мама понимала, что это какая-то атака на нее, у нее забрали все записные, папины книжки, и обыскали квартиру. Обыскивали долго и обстоятельно, но бабушка постоянно следовала за ними по всей квартире, боясь, что эта наша доблестная милиция подкинет что-нибудь, из-за чего опять начнутся угрозы или что-нибудь похуже. Мама ничего не скрывала о т нее, теперь они спали вместе, и обнявшись вместе плакали по ночам по папе и мужу.

Как-то на днях маме позвонил Славик, папин водитель, и попросил маму встретиться с ним. Решили встретиться на квартире у бабушки, так как мама не была уверена за нашу квартиру а вдруг она все-таки прослушивается. Славик рассказал интересные новости, оказывается Андрей Леонидович последние дни замечал, что за ним велась слежка, и велась она как-то спокойно, вяло, они не боялись, что он их заметят, они хотели, чтобы он их заметил. И это было после того, когда папа побывал на приеме у человека в Симферополе, который был один из первым человеком в Республике Крым. Папа после разговора с ним, вышел очень злой и озабоченный, и попросил Славу остановить машину около какого-нибудь барчика, чтобы выпить 100 грамм. Так и было сделано, но Славик уже целый год был водителем персональной машины шефа, так он называл Андрея Леонидовича, и хорошо знал его повадки. Поэтому, когда шеф выходил злой и озабоченный, и говорил всякие плохие слова в адрес тех людей, с которыми он встречался, то ему надо было снять этот стресс.

Глава 7

В последнее время политическая обстановка в Крыму была напряженной, все продавалось и покупалось! Но самое главное, что ничего нельзя было сделать, все плохое плодилось и приумножалось быстро, и законы этому подчинялись, а небольшая гостка людей радовались этой наживе.

Мама вспомнила последние разговоры, о чем они были, память у мамы была цепкая, и какие фамилии произносились, но об этом она не хотела рассказывать в прокуратуре, так как не была в них уверена! Собирая это все воедино она понимала, что ей будет очень трудно, если она хочет что-то узнать или попытается сама разобраться в этих интересующих ее событиях, но где же взять силы и возможности начать это, и собрать все воедино.

Еще не наступил Новый год, но события развивались феерически быстро, некоторые друзья напрашивались в гости, пытаясь что-нибудь выведать, но мама уже молчала, понимая, что каждое слово, сказанное ей может обернуться против нее.

Бабушка Лариса Семеновна как-то пришла к ним домой с утра и начала печь блины, мама была с ней на кухне, и они потихоньку о чем-то говорили. Наташа, сидела в большой комнате, уткнувшись в телевизор и бессмысленно смотрела, что там показывали. Показывали какую-то передачу и вдруг почему-то Газманов запел песню «Офицеры, офицеры…..ваше сердце под прицелом, за Россию, за свободу до конца…» Она сидела и слушала, а слезы скатывались по ее личику, и ей от этого становилось горько, больно и обидно за все, что произошло в последнее время в их доме. Мама с бабушкой тоже услышали папину песню, которую он очень любил и всегда слушая, даже подпевал. Бабушка начала говорить маме, чтобы она подошла в ней, к своей дочери, но мама почему то говорила, что боится, что сама еще горше заплачет, но вдруг, не выдержав, побежала по коридору и ворвавшись в комнату, обняла эту хрупкую девочку, свою доченьку, прижав ее к себе и заплакала вместе с ней, что-то нашептывая. Они сидели вдвоем и плакали, но плакали не каждый в отдельности, а вместе, при этом успокаивая друг и друга, и каждая понимала, что с сегодняшнего дня началось их единение, их души начали понимать друг друга, и они почувствовали, что идут и будут идти вместе по одной дороге жизни, поддерживая, и понимая друг друга. Эта духовная связь, ниточкой связала их воедино, песня продолжалась и рвала их души, но каждая чувствовала плечо другой, не замечая при этом кто старше, а кто младше, просто сейчас сидели не мать с дочерью, а хорошие подруги. Жизнь продолжалась, но им не было от этого легче!

После 9 дней похорон папы, мама вышла на работу в торговый дом Кондратевских, а она пошла в школу, в свой любимый класс. Обоим было очень тяжело находиться там, но они стойко выслушивали все разговоры и расспросы, и принимали соболезнования о том, что случилось в их семье. Они возвращались домой и друг другу рассказывали о том, кто и о чем их спрашивали на работе и в школе. Мама всегда рассказывала о своих походах в прокуратуру, и Наташа всегда была в курсе событий маминых переживаний и волнений. Близился Новый год, и они очень любили этот праздник, всегда в их доме было весело, благодаря их дружной семье, но не сейчас. Конечно, друзья привезли и установили елку, они ее украсили, но было грустно и невесело. Мама, вспоминая все праздники с папой, постоянно потихоньку плакала, даже их любимец далматинец Арчик ходил по квартире, какой-то потерянный. Было грустно и тоскливо в доме, и они решили соединиться двумя семьями, и справить этот Новый 1994 год в доме детства ее папы. Все они приехали на Луначарского, на квартиру, где вырос папа, там сейчас жили мама папы Валентины Борисовна, его сестра Наташа и ее муж Андрей, и двое их детей, Леня и Костя, и вот такой грустной компанией они справили Новый год. Один только мужчина был это Андрей Соловьев, и каждая из женщин вспоминала своего мужа, а в их семьях уже не было трех мужчин. Конечно, был приготовлен праздничный стол, и украшена елка, работал телевизор, в котором все веселились, но только не в этой квартире, где пахло слезами и валерьянкой. Они надолго запомнили этот Новый год, и наверное никто из этой компании не хотел бы его повторить!

Глава 8

Вначале 1994 года в Севастополь приехала следственная бригада из Москвы, которую не допустили к материалам по делу убийства Лазебникова Андрея Леонидовича. Украина сама решила разобраться в этом убийстве, но дело не продвинулось ни на йоту, и поэтому бригада из Москвы хотела помочь в дальнейшем расследовании. Мама с ними встречалась, разговаривала, как-то воспрянула духом, понимая, что произойдут какие-то изменения в расследовании, но увы….. Промаявшись со следственной украинской группой, бригада из Москвы уехала обратно, поругавшись с представителями севасто- польской власти, которые не допустили их до расследования, или просто говоря попросили их не вмешиваться в это дело, хотя Андрей Леонидович относился к офицерам Флота Российского, но не как уж не Украинского! После этого приезда опять на маму обрушились недовольные разговоры со стороны прокуратуры, что зачем она с москвичами встречались, и что рассказывала, и откуда они это знали, опять таки остается тайной. Видя, такое положение, и понимая как трудно им в Севастополе, Москва пригласила ее и маму в Москву на новогодние праздники. Но в это время руководители торгового Дома Кондратевских решили отправить маму Марину сначала в Турцию, а потом в Марокко для работы и для сопровождения жены владельца.

Вот тут-то опять началась свистопляска! Надо было оформлять документы на имя Лазебниковой Марины Николаевны, а это оказалось совсем нелегко. Везде были вопросы и каждый не хотел брать на себя ответственность за оформление документов мамы Марины. Наконец, представитель по оформлению виз Торгового Дома Кондратевских, пришла к маме и сказала: «Я не могу заниматься оформлением ваших документов, никто не хочет их оформлять и все. Даже начальники, не могут на себя взять ответственность! Они не говорят, что вам нельзя выезжать, и вы не давали подписку о невыезде, но у них есть негласное указание не давать вам разрешение на выезд из Украины». Бывая в прокуратуре, мама спросила об этом, на что «товарищи» ей однозначно ответили, что такого указания они не давали, и это не их вопрос, и что там ОВИР решает это их не касается, у них другое подчинение, и это «открытое дело Лазебникова» никакого отношения к ОВИРУ не имеет. Но это не спасало положение, ОВИР не давал разрешение, а время шло, поэтому она решила действовать сама.

Мэр города был ей незнаком, а вот жена его была маминой одноклассницей, и они часто встречались на приемах у командующего Флота, в Доме Офицеров. Две молодые женщины были рады тому, что их мужья сейчас на высоте должностного положения, они были не только женами, но и боевыми подругами. Всегда хорошо одеты, воспитаны, понимая свое положения в обществе, так как обе прошли большую жизненную школу со своими мужьями всегда были рады встречам на приемах или юбилеях. Марина знала телефон жены мэра города, и в один из вечеров она набралась храбрости, позвонила домой однокласснице. Они говорили долго и мама много плакала, рассказывая ей все, что ей приходится терпеть, и на другом конце провода ее слушала женщина, которая понимала ее и обещала помочь, поговорить, со своим мужем, чтобы убыстрить оформление документов за границу. Все таки в то время, мэр города был важной персоной в политической и экономической жизни города, поэтому вскоре Марине дали добро на выезд, несмотря на то, что «дело Лазебникова» не продвинулось ни на йоту.

Город шумел, страсти не угасали, по всюду слышались разговоры и сплетни по этому нераскрытому преступлению, и казалось, что идет все не так как надо! На допросах маму постоянно спрашивали о бизнесе ее мужа, о деньгах, которые он занимал у кого-нибудь или у него кто-то занимал. Марина не подозревала, что готовится объяснения убийства ее мужа, связанное с экономическими разборками, но понимала, что что-то здесь нечисто. Ей хотелось и надо было на некоторое время исчезнуть из города, как главному свидетелю убийства ее мужа, но боязнь оставить одних маму и дочку, не давало ей покоя. Ее мама Лариса Семеновна и дочка должны были выехать в Москву на зимние каникулы, куда приглашалась и она, а что будет потом после их возвращения, когда дочка одна пойдет в школу и будет жить вместе с бабушкой? Этот вопрос ее волновал, но сердце подсказывало, что надо уехать, пусть угомонятся страсти, пусть от ее семьи отстанут все, кому интересно это дело, ведь в раскрытии этого дела были заинтересованы не только ограны власти, но и другие, более жестокие структуры, ведь они ни перед чем не остановятся.

Она об этом знала и все понимала, а самое главное чувствовала, что ей не дадут спокойно здесь жить. Нет ее, и нет информации, которую она знала, но ни как не могла ее сложить в пирамиду, а советчиков у нее не было, так как она никому не доверяла. Там, за границей, у нее будет много свободного времени, где она подумает, и пораскинет мозгами, что же все таки случилось в их доме, и почему произошло это убийство? Семью ее мужа следственные органы не трогали, мама Андрея очень сильно болела, а его сестра ничего не знала и ничего не понимала, она только могла догадываться, ее муж – ближайший соратник Андрея тоже Андрей, последнее время был очень озабочен своей болезнью, поэтому он мало разговаривал и общался с Андреем. Лазебников, последнее время, ничего не рассказывал, и не очень-то был открыт для разговоров, наверное разговоры каждый раз становились серьезнее и серьезнее, и он не хотел делиться информацией.

Марина еще раз взвесив все за и против, по поводу поездки посоветовавшись лишь только с одним человеком со своей мамой, решилась на эту длительную поездку. Сначала предполагался полет в Турцию, а оттуда в Марокко на два месяца, так как жене владельца надо было провести обследования по поводу здоровья, а одной оставаться в незнакомой стране она не хотела, поэтому Марина летела с ней за компанию, и плюс были дела в фирме, которые надо было решать на месте в Марокко. Как говорится «сборы были недолги», и уже после Нового года готовили вылет на Марокко.

Перед вылетом у нее была интересная встреча с бывшим водителем ее убитого мужа который приехал навестить ее и дочку, и привез с собой интересную украинскую газетку. Марина плохо понимала по-украински, а тем более плохо читала, а Славик, так звали водителя, хорошо говорил и читал, и поэтому он помогал прочитать, что было написано в этой газетке. А написано было вот что, Андрея Леонидовича убили потому, что его неоднократно предупреждали, что хватит давать разрешение на распиливание бывших военных кораблей, продавая металл за рубеж, что он пользуясь огромным доверием Командующего Черноморского Флота, готовил на продажу военные корабли, не гнушаясь тем, какие были корабли новые или старые а деньги от продаж оседали в коммерческих банках Санкт-Петербурга и даже за границей, намекая на банки Швейцарии. И помогала ему в этом его любовница Лена, которая частенько приезжала на дачу командующего, где он с ней встречался, и там же они решали, куда переправить деньги, так как она жила в Питере, и работала в одном из самом крупнейшем банке Санкт-Петербурга. А еще прошла такая информация, что его просто хотели припугнуть, а не убить. Стрелявший в Андрея Леонидовича, не хотел его убивать, но так как его сонная артерия проходила по телу не так как у всех, то пуля попала прямо в нее, и он умер от большой потери крови. Андрей был военным офицером и проходил постоянно обследование и в госпиталях, и в санаториях, но никто и никогда не говорил, что у него были какие-то неправильные изменения в организме, значит это было очередное вранье прессы, и кому-то надо было выпустить эту информацию. Значит, кому-то надо было провозгласить и прославить Андрея, как обыкновенного обывателя, имеющего на стороне любовницу и ворующего деньги у Флота Российского! Все, самое отрицательное и ужасное было написано в этой статье на пять колонок, и читали эту статью миллионы украинских читателей и граждан этой страны, а ведь кто-то дал разрешение на ее выпуск? На Марину эта статья произвела ужасное впечатление, и она долго не могла всю эту информацию уложить себе в голову, сидела, сжавшись уставившись в одну точку, и слезы потихоньку текли из ее карих глаз. Слава уже был не рад, что принес эту газету, но дело сделано и она прочитана, поэтому надо было делать выводы, сколько же у папы было врагов! Это была последняя точка, которая подтвердила, что мамина поездка в Марокко своевременна! Пусть все успокоятся, а она подумает!

8 января Марина улетела в Марокко, а Наташа с бабушкой Ларисой Семеновной уехали 2 января в Москву на новогодние елки, куда их пригласило военное ведомство Флота. В Москве их встретил представитель военного ведомства, некий Рустем, который был учеником Андрея Лазебникова на Северном Флоте, и помнил Наташу еще маленькой девочкой, а сейчас это была уже взрослая 14-летняя девочка, но только с очень грустными глазами и без улыбки на лице. Она обошла все елки, побывала на многих концертах вместе с бабушкой, но постоянно у нее было ощущение, что когда они вернутся домой, то их встретит папа и мама, и все будет также хорошо, как и было.

Но, когда они вернулись домой, то их встретили сестра папы Наташа и ее муж Андрей, а дома у бабушки их ждал только один Арчик, далматинец по происхождению. Они вернулись в квартиру бабушки и все время жили только там. Наташа ходила в школу и возвращалась домой с бабушкой, по утрам бабушка гуляла с Арчиком, это раньше всегда делал папа или мама, но теперь надо был привыкать к другой жизни. Мама не звонила из Марокко, но и всегда Наташе передавали из Торгового Дома Кондратевских привет от мамы, и что у нее все хорошо!

Бабушка всегда радовалась этой информации, а ей становилось горько и тяжело на душе, что вдруг случилось так, что были все вместе, а сейчас нет никого, ей было очень одиноко. Однажды в школу пришла какая-то незнакомая тетя, представившись следователем из прокуратуры, и забрала ее из школы на собеседование по поводу смерти ее папы, и ей еще тревожнее стало и одиноко, кто же ее сейчас защитит, ведь кроме бабушки у нее никого нет, да и бабушка не знала, где она сейчас? А она сидела у следователя и давала показания. Вопросы были ужасными, ей хотелось убежать из этого здания, из этой комнаты, от этого мужчины, который задавал ей мерзопакостные вопросы: « А, что папа пил? А с мамой они спали в одной постели? Папа с мамой ругались? Мама пила вместе с папой?» Она поднимала свои черные глаза, полные слез, и молчала, мотая головой то в одну, то в другую сторону, ей было очень больно отвечать на эти вопросы.

После допроса ее посадили в красную восьмерку и привезли домой. Бабушка была очень удивлена, увидев заплаканную Наташу, но та, увидев родного человека, разрыдалась еще больше и минут пять плакала ничего не объясняя. Потом рассказав, где она была, и какие вопросы задавали незнакомые ей люди, она увидела разгневанную бабушку, которая сразу же позвонила следователю и долго разговаривала с ним на повышенных тонах, утверждая, что они не имеют права допрашивать несовершеннолетнего ребенка без присутствия взрослых! После этого случая бабушка стала встречать ее из школы каждый день. Она поругалась с классной руководительницей, за то, что та разрешила забрать Наташу незнакомой женщиной из школы, не предупредив ее: « Так может и ребенок пропасть, а мы даже и не узнаем где она, что я матери скажу, когда она вернется?»

Обе ждали Марину, Лариса Семеновна, как мама, волновалась за свою дочь, а Наташа ждала маму, потому что чувствовала, что только мама сможет ее защитить, и она будет чувствовать себя более увереннее в этой жизни. Наступило ее день рождения, ей исполнялось 18 февраля 15 лет. Первое день рождение без папы! Да и мама была очень далеко за семью морями, и за семью океанами! Из Торгового Дома Кондратевских ей принесли подарок и поздравили с днем рождения, и в этот день она наконец-то услышала голос своей мамы далекий и родной, которая поздравляла ее с днем рождения и говорила, что скоро приедет. Она ее ждала!

Продолжение