Новости Севастополя

Севастополь /Новости, 22 сентября 2016/. Напротив моего дома висит борд: «Николаев. Соратник Чалого». Похоже, в Севастополе не особо заботились о том, чтобы убрать политическую агитацию накануне выборов. Логично, если даже в Заксобрании не заморачиваются относительно соблюдения регламента. Впрочем, речь о другом сегодня: соратник Чалого – в Севастополе это много или мало? Или даже так: достаточно ли этого для того, чтобы заслужить поддержку города?

Результаты выборов свидетельствуют: нет, не достаточно. Нужны реальные дела, реальные достижения. Быть соратником кого-то – это мало. Это, как говорят во дворах, «к кому-то примазаться».

Однако уверен, те, кто придумал лозунг «Николаев. Соратник Чалого» были восхищены собственной гениальностью. Думали, что изобрели, наколдовали ту самую волшебную таблетку. Но они ошиблись. И тем самым сослужили недобрую службу в том числе и тому, к кому апеллировали – собственно Алексею Михайловичу Чалому.

Поражение Николаева автоматически спроецировали на падение авторитета и утрату доверия самого Чалого. И это логично. Ведь в агитационных материалах – будь то газеты, листовки или выступления – Николаев не просто постоянно ссылался на бывшего народного мэра, но позиционировал себя едва ли не как продолжателя его политического дела.

Быть соратником кого-то – это мало. Это, как говорят во дворах, «к кому-то примазаться»

Но мы помним, что, по сути, всю эту конфронтационную кашу во многом заварил сам Алексей Михайлович, отказавшись от поста губернатора. Это был его выбор, и выбор уважать нужно, однако именно он своей половинчатостью родил будущий конфликт. Ведь, отказавшись от должности, Чалый не ушёл окончательно, а решил остаться хоть и в тени, но при власти. Это создало ситуацию, когда публично отвечали одни, а руководить пытались другие. Игра в политическую ромашку продолжилась и дальше, когда Алексей Михайлович то уходил, то оставался на должности Председателя Заксобрания.

В данном контексте Олег Николаев как ближайший соратник Чалого – во всяком случае, так он себя позиционировал – выступил кем-то вроде исправителя ошибок, совершённых Алексеем Михайловичем. Исправителем с революционным замахом. Отсюда все эти, выражаясь очень мягко, странные разговоры, что я, мол, Олег Николаев, убрал Сергея Меняйло с поста губернатора (видимо, тот не уехал на высшую должность в округ, имеющий системообразующее для России значение). Оттого подобные заявления выглядели трагикомично, а выборы доказали уже наглядно, что севастопольцы ни таким фантазиям, ни самому факту, в общем-то, не слишком рады. Маленькая революция провалилась.

Безусловно, сам Олег Николаев не может быть равен Алексею Чалому. Это фигуры разного масштаба, разного модуса операнди и, прежде всего, пусть это и не видится на первый взгляд, разного целеполагания. И проиграл именно Олег Николаев, а не Алексей Чалый. Впрочем, это не отменяет того, что авторитет народного мэра уменьшился ещё до выборов, иначе бы магия фразы «соратник Чалого» была бы сильнее. При этом поражение Олега Николаева – разговоры о шулерских играх оставим для конспирологов из лагеря проигравших – не означает, но весомо так намекает на конец такого явления как чализм, чьи адепты, как любили попрекать их оппоненты, создали что-то вроде секты.

Авторитет народного мэра уменьшился ещё до выборов, иначе бы магия фразы «соратник Чалого» была бы сильнее

Появление Алексея Чалого в феврале 2014 года было триумфальным. Уверен, появись на площади Нахимова другой человек – реакция тридцатитысячной толпы была бы не столь воодушевлённой. Чалый был крайне органичен в роли лидера и светоча Крымской весны. Но дальше, похоже, к его ореолу решили прикоснуться, а затем урвать себе кусочек люди как порядочные, так и не очень. Вот тут, собственно, родился чализм.

Родился как огонь, неотделимый от духа Крымской весны, объединившей, воодушевившей Россию, придавшей ей энергетику больших целей. Казалось, он будто очистительное пламя разгорелся в россиянах, уничтожая принесённую жуликами разных мастей гнусь. Однако вскоре, как раз-таки под воздействием многих чалистов, этот огонь стал разрушителен. Хуже – он стал оружием, средством в борьбе интересов, влияний. И он разгорался всё сильнее, чтобы в итоге стать неконтролируемым. В такой стране, как Россия, это был вполне предсказуемый итог.

26126_original-1

Явление не стало больше своего истока и символа. Со временем, отравленное нечистоплотностью некоторых соратников, оно переродилось и местами даже выродилось, начав вызывать раздражение у всё большего числа севастопольцев. Для успеха недостаточно было быть соратником и чалистом – нужно было стать самим Чалым. Для начала, а там ещё побороться пришлось бы.

Меж тем, тут есть опасность и для самого Алексея Михайловича, потому что отравленные воды могут принести яд в исток. И то, что мы видим сегодня, это усталость, и, возможно, даже лёгкая растерянность народного мэра. Чалый не захотел играть в политику, но за него, под его именем, это попытались сделать другие. И это весьма неприятная история. Прежде всего, для самих игроков.

Чалый не захотел играть в политику, но за него, под его именем, это попытались сделать другие

Более того, их действия – некоторых из них – сейчас есть ещё одна ошибка, когда через разговоры о нечестных играх с себя вновь снимают ответственность. Но ведь именно с нежелания идти до конца, продолжая патриотический импульс, и началась вся эта бурлящая история. Повторение одних и тех же ошибок окончательно затушит пламя чализма. Той его созидательной составляющей, что была призвана сыграть важную смысловую роль в новой России. Однако лишь усилит ту деструктивную составляющую чализма, что выродилась в непрерывное конфронтационное состояние. А вот этого для Севастополя и России совсем не хочется. Так что самое время отделить зёрна от плевел, соратников от манипуляторов, деятельные мечты от коммерческих интересов.

Платон Беседин